Книга Неприличное предложение, страница 93 – Елена Лабрус

Но резкий неприятный истеричный смех, которым разразилась Рита Арецкая, не могли заглушить ни этот усиленный динамиками голос, ни гитарные басы, ни ритмичный перестук барабанной установки.

— Рита, езжай домой. Ты пьяна, — спокойно сказал Прегер. — Не позорь ребёнка. Не порть ей праздник.

— Ты хотел сказать: знай своё место? — хмыкнула она. Жадно затянулась. Выпустила вверх дым. — Это же ты за всё тут заплатил. А я кто — я теперь никто.

— Ты её мать. А большего ей от тебя и не надо.

— Такой мудрый, такой великодушный, Великий Справедливый Прегер, — хмыкнула она и презрительно скривилась. — Да пошёл ты!

Смерила его взглядом, резко повернулась и пошла к дому.

— И тебе не хворать, — усмехнулся ей вслед Платон.

— Я с тобой ещё не закончила, Прегер, — подняла Рита руку с выставленным вверх средним пальцем. — Встретимся в аду!

Я выдохнула, когда за ней закрылась дверь дома. И осторожно вышла из кустов, снимая с меха пелерины какой-то мусор, листочки, колючки.

— Спасибо! — кивнула Прегеру.

Всё же он неплохо знал свою жену, когда предпочёл спрятать меня и принять удар на себя. Чем бы закончилась эта встреча, окажись мы с Ритой один на один, боюсь и предположить.

— За что спасибо? — удивился он.

— За всё, — провела я по рукаву его смокинга вниз от плеча до локтя — всё, что я могла себе позволить. Или всё, в чём не смогла себе отказать — прикоснуться, хотя бы к шелковистой, безупречной тёмно-синей ткани. — Я не нравлюсь Рите Арецкой. Хоть и не знаю почему. Боюсь, мне бы дорого обошлась эта встреча с твоей женой.

Сделала шаг к выходу, упрямо преодолевая притяжение, что тянуло меня к Платону. И сколько угодно могла себе врать, это было очевидно — меня тянуло к нему с такой силой, с которой я едва могла справиться.

— Бывшей женой, Ян, — уточнил он. — Мы разводимся.

И вдруг поймал мою руку, что, отпуская его рукав, ещё безвольно не упала.

Ещё хранила его тепло, ещё чувствовала его…

Меня словно шарахнуло напряжением в тысячу вольт, когда его пальцы сомкнулись на запястье. Словно коснулась электрического ската. Разряд. И вот, только что бодро плывшая брасом, я медленно, торжественно тону — ухожу в глубину океана в полной тишине, не в силах ни шевельнуться, ни вдохнуть.

И лишь блики света сквозь толщу воды провожают меня ко дну.

— Платон, — прикрыла я глаза и покачала головой: не надо.

— Я знаю почему ты ей не нравишься, — и не думал он останавливаться на этом незаконном захвате и подтянул меня к себе.

— О, нет, ты не знаешь. Это вряд ли, — улыбнулась я, погладив его по груди, словно поправляя атласный лацкан.

— Ты про нас с тобой? — приподнял он моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

Я и так тону, Прегер. И так уже иду ко дну в океане твоих серых глаз. Не делай эту ситуацию ещё хуже. Оставь мне хоть толику самоуважения. Я и так едва держусь, чтобы бессовестно не впиться в твои губы или не захныкать от того, как ты близко.

… В море ветер, в море буря,

В море воют ураганы.

В синем море тонут лодки

И большие корабли… —вторя моим ощущениям, звучало со сцены.

Оглушительно громко, но казалось, где-то далеко-далеко и нас не касается.

— Она невзлюбила меня ещё до тебя, — растянула я губы в улыбку. — Я думала, из-за Божены. Думала, Божена девушка моего парня и мать в курсе их отношений. Но теперь не знаю, что и думать, — я взмахнула бутылкой, зажатой в другой руке. — В общем, ты всё видел сам. Я же правильно поняла: ты видел, что я приехала не одна?