Книга Неприличное предложение, страница 90 – Елена Лабрус

Оценив содержимое бутылки как «пустая наполовину» (да сейчас пессимизму мне было не занимать), я сделала ещё глоток, поставив бутылку на бетон, заказала такси (у-у-у, сколько ждать! но ехать далеко, понимаю) и снова выглянула сквозь своё укрытие.

Не знаю, какую роль играла эта деревянная конструкция из неплотно подогнанных и покрытых лаком досок: чисто декоративную, закрывала какую-нибудь «дыру на стене», или просто отгораживала чёрный вход особняка от любопытных глаз, но как наблюдательный пункт она очень даже сгодилась.

Сквозь щели в досках справа был виден залитый светом дом и мелькающие в его окнах тени. Слева — бассейн, мерцающий голубой водой. Прямо передо мной за большой лужайкой со столиками — обвешанная прожекторами сцена, а посреди лужайки, где совсем недавно стоял Прегер, теперь словно зияло белое пятно.

Не знаю куда он ушёл и с кем. Не знаю, что обо мне подумал. И думал ли вообще. Но, кажется, худо-бедно, я всё же решила свою дилемму: он не хочет меня больше видеть. И пусть осталась какая-то недосказанность и даже обида от того, что мы не поговорили, а он взбесился и вынес своё решение, даже меня не выслушав, но вышло как вышло — пора ехать домой к Илье и вычеркнуть Прегера из всех списков: бюллетеня для голосования, завещания, расписаний, графиков.

А ещё пробраться к выходу так, чтобы больше никто меня не заметил. Особенно он.

Я глотнула ещё шампанского и выглянула в щель исключительно в этих целях: оценить пути безопасного отступления, когда у меня за спиной хлопнула дверь, раздался стук каблуков, а потом недовольный женский голос:

— Божена! Стой!

Я осторожно повернула голову.

Святые катаклизмы! Из дома выскочила расстроенная именинница, а следом — разгневанная Рита Борисовна.

— Мама, отстань! Мне сейчас точно не до тебя! — с вызовом развернулась Боженка.

Пользуясь тем, что они меня не заметили, а от выхода из дома до забора приличное расстояние, я отступила поглубже в тень кустов.

— Не до меня? — в круге света, падающего с крыльца, остановилась Рита.

— Да, мам, сегодня мой праздник! — взмахнула руками девушка. — Можно хотя бы сегодня не выслушивать твои нотации?

— Это не нотации, Божена. Это простой вопрос. И я спросила: какого чёрта здесь делает Илья Лейкин?

— Да в конце-то концов, не твоё дело! Кого хочу — того зову! — пятясь от неё, как от прокажённой, выкрикнула Божена.

— Он должен уйти! Немедленно! — не уступая ей в громкости, вынесла приговор Рита Борисовна.

Ого! Серьёзно? Это с чего бы? Присвистнула я.

И хоть они обе орали так, что даже прислушиваться не пришлось, вся превратилась в слух.

— Это не тебе решать, мам, — задрала девушка подбородок.

— Мне, — возразила Рита Борисовна. — Потому что он… мой студент.

— А я твоя дочь. Может, мне тоже уйти? — хмыкнула Боженка.

— Не хами мне! — взглядом, что мог бы остановить разъярённого быка, смерила её Рита Арецкая.

Но девушка не уступила:

— Половина города твои студенты. И что мне теперь ни с кем из них не встречаться?

— А ты с ним встречаешься? — даже в неярком освещении заднего входа дома было видно, как изменилась в лице Рита Борисовна.

— Ещё нет, но знаешь, пожалуй, начну. Прямо сегодня, — усмехнулась дочь ей в лицо. — Прямо сейчас. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Я — совершеннолетняя, мам. И с этого дня буду делать что хочу, — упёрла она руки в бока.