Книга Неприличное предложение, страница 38 – Елена Лабрус

Терпимо настолько, что он равнодушно отложил фото и поднял глаза на детектива:

— Если не секрет, как ты сделал снимок? Это же небоскрёб. Зданий напротив нет.

— Не секрет, Платон. С дрона, — ответил он. — Современные технологии позволяют то, о чём раньше и мечтать не приходилось.

— Например, заглядывать в окна, — понимающе кивнул Платон и отставил бокал, когда детектив положил перед ним стопку свежих фотографий.

В том плане свежих, что без ретуши их Платон ещё не видел.

Умудрённый опытом и грузом долгой оперативной работы, Станислав Сергеевич не торопился озадачивать клиента лишним. А Платон знал Стаса Тополева, когда тот ещё был следователем. Ещё со дня смерти Тольки.

Много воды утекло за эти четырнадцать лет, но кое-что не менялось. Например, Тополев. Платон попросил его собрать доказательства «неверности жены» — и Тополев собрал. Лицо и личность того, с кем она практикует «неверность», его предъявлять не просили, поэтому на предоставленных изначально фотографиях чётко был видно только Риту, сколько Платон ни всматривался. Так работал Стас.

Но теперь Платон хотел большего. Теперь он хотел знать всё.

Прегер кивнул и от детектива не укрылось, как тот нервно выдохнул, прежде чем взять в руки фотографии. Он накрыл их рукой.

— Позволь спросить, Платон Андреевич. Это никак не повлияет ни на качество моей работы, ни на количество предоставленной информации, поскольку мы это уже обсудили, но изменятся ли твои намерения относительно молодого человека, когда ты узнаешь больше? — сверлил он его глазами.

— Какое мне дело до молодого человека, — усмехнулся Прегер, — если с женой я всё равно развожусь. — Но любопытство, знаешь ли, Станислав Сергеич… — невольно подстраивался Платон под своеобразную высокопарную манеру общения детектива.

— Знаю, не порок, — кивнул тот и убрал руку.

И первое, что поразило Прегера, когда он увидел снимок, где вместо засвеченного пятна теперь было лицо парня — он его знает…

Поразило, прокатилось по телу неприятным ознобом.

«Может, я вчера пялился в эти снимки слишком долго, что теперь всё кажется мне знакомым? — всматривался Платон в ямочку на подбородке узкого молодого лица, в глубоко посаженные, красивые голубые глаза, мужественные скулы, русые волосы. — Но такое странное чувство…»

— Он сильно похож на какого-то Лиама Хемсворда, — заглянул Тополев в свои записи. — Это мне дочь, а заодно и моя помощница, сказала. Американский актёр. «Голодные игры», «Сойка-пересмешница», «Месть от кутюр», — прочитал он с того же блокнота названия фильмов с участием актёра.

— А-а-а, вот в чём дело, — с облегчением выдохнул Прегер, чувствуя, как сжавшая сердце ледяная рука, отпускает. — А я-то думаю: откуда его знаю. Названия знакомые, наверняка, видел.

Тополев кивнул, не сводя с него глаз.

— Правда актёр постарше. Но сниматься тоже начал, когда ещё и борода расти не начала.

— А парню? — ткнул Платон в фото.

— Двадцать три.

Прегер выдохнул, словно ему дали под дых.

Твою мать, Рита! Двадцать три!

— Студент?

— Последний курс. Бакалавриат.

— Её студент? — как ни старался Платон держать себя в руках, а гнев всё же захлестнул. Кулаки невольно сжались. Челюсть сомкнулась, как у вонзившей зубы в добычи акулы. Полоснула нехорошая мысль: попахивает харассментом и скандалом. Даже если она еблась с ним не ради зачётов по своей грёбаной теологии, парень изначально в зависимой позиции — это сексуальное домогательство.