Книга Неприличное предложение, страница 105 – Елена Лабрус

Я, конечно, понимала, что она глубоко больной человек, но, твою мать! И толкнула дверь, не постучавшись. Толкнула зло, сильно, надеясь, если «тётя» спит, дверь шарахнет о стену и её разбудит.

И дверь шарахнула, вот только «тётя» в комнате оказалась не одна.

— Платон? — удивилась я.

— Яна! — развернулся он ко мне и замер.

Но больше, чем его спортивный вид: джинсы, свитер, ветровка, меня поразило его лицо до того, как он увидел меня: гнев, играющие желваки, стиснутые зубы. Ещё — что мать Ильи стоит, а не сидит в инвалидном кресле. И больше всего — что вид у неё виноватый: скорбно поджатые губы, покаянно прижатые к груди руки.

Да неужели ещё не всё потеряно!

О, святые чудеса исцеления! А точнее, хорошей взбучки, что явно досталась ей от Прегера. Она, оказывается, может чувствовать не только злость, хоть эгоизма ей и не занимать. Может и ходить. Впрочем, вру, я знала, что она не инвалид. Ещё когда мы были здесь первый раз, я спросила, и Илья ответил, что ходить она может, просто идти на улицу у неё нет сил.

Я поставила на стол пакет с бургером, поздоровавшись. Комната после погрома выглядела жалко. Всю сломанную мебель вынесли. Вещи лежали где и как попало. Но в самое сердце меня ранило разбитое стекло на фотографии маленького Ильи — она даже его фотографию не пощадила в порыве ярости, что уж говорить о сыне.

К фото, теперь стоящему на подоконнике я прямиком и пошла.

— Здравствуй, Яночка, — Галина Ивановна встретила меня тревожным взглядом. — А Илья?

— Илья?! — как же хотелось ответить какой-нибудь грубостью, но увы, меня хорошо воспитали. — Он улетел на Мальту, по работе. Просил купить вам бургер, — кивнула я на пакет, обошла её и подняла фото.

Погладила сетку трещин на стекле.

— А это что у тебя? — протянул Платон руку к бумагам, что я зажала подмышкой.

— Счета, — подала их Прегеру.

— И где все эти вещи? — удивился он, пробежав глазами по списку, такой серьёзный, деловой, сосредоточенный, что у меня невольно мурашки побежали по телу — таким я его ещё не видела, и ему чертовски шёл этот строгий вид.

— Видимо, поставят новые, когда счёт будет оплачен. А пока… — я посмотрела на маму Ильи, вздохнула и вернула на место рамку с фото. — В общем, вижу, у вас всё хорошо. Я напишу Илье, чтобы не волновался. Приятного аппетита! — я забрала у Прегера бумаги. — И счастливо оставаться.

Не знаю, что сказал Галине Зарецкой Платон (и как я раньше не обратила внимание на фамилию, когда Илья показывал мне счета), но он догнал меня на улице.

Я даже от пансионата не успела отойти.

— Ян, ты сейчас куда? — остановился передо мной, преграждая дорогу.

— В банк, — махнула я бумагами. — Жаль, что нельзя оплатить онлайн, придётся тащиться в ближайшее отделение.

— Давай, — протянул он руку. — Я с этим разберусь.

Я оценила его не терпящий возражений вид и вручила счета.

— Хорошо. — Настаивать я и не собиралась.

— А теперь, когда в банк тебе не надо, куда? — повторил свой вопрос Прегер.

Я улыбнулась.

— Платон, скажи прямо: чего ты хочешь?

— Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, хочу двое детей, дом с собственным причалом, маленькую яхту, большую добрую собаку, а лучше двух, — ни один мускул не дрогнул у него на лице. — Это если совсем прямо. А вообще хотел предложить тебя подвести. Я на машине.