Книга Не отрекаются, любя..., страница 61 – Елена Лабрус

— Конечно, купит, — выдохнула Вера.

Надеюсь, завтра он о нём уже забудет, об этом чёртовом мотоцикле.

А если нет, я сама его куплю, потрепала она его по голове, нафтоящий.

— Измайлов, — Вера вышла на улицу и набрала ещё не бывшего мужа, пока ребёнка стригли. — Так, веди себя как мужик, а не как дерьмо собачье, — предупредила она, едва услышала каким недовольным тоном он ответил. — Ребёнок скучает. Он не понимает, что происходит. И он ни в чём не виноват… И нам бы тоже не мешало поговорить… Твои предложения?.. Мне приехать с адвокатом или с охраной?.. Нет, охрана это для меня, будет следить, чтобы я ненароком тебе что-нибудь не оторвала… Договорились! И, кстати, поздравляю, ты скоро станешь отцом!

На том конце повисла пауза, но Вера не стала дожидаться, пока он ответит, повесила трубку. Может и подло: выдать Зойкин секрет, но она, сучка, заслужила.

Вера убрала в карман телефон и резко развернулась…

Качели снова качались, словно с них кто-то только что встал. Мальчишки постарше, что, как обычно, собрались к вечеру во дворе, гоняли мяч. Помладше — галдели на детской площадке. Совсем малыши сидели рядом с мамками в песочнице.

Вера поздоровалась с женщиной, что прошла мимо с коляской — мамина соседка вышла гулять с новорождённым внуком.

Было странное чувство, что он только что был здесь.

Марк.

И пусть его, конечно, не было. Это было даже не важно. Важно было ощущение, которое пришло потом и разлилось внутри теплом. Не той изнуряющей тоской и пустотой, что обычно накрывала с головой после мыслей о Марке Реверте, Веру окутало совсем другое, новое, светлое чувство.

Мир рушился вокруг неё, но внутри было тепло, тихо и словно горела лампадка.

Пусть не свеча, не огонь, не пожар и даже не свет, а всего лишь тусклая лампадка, но она горела.

Он здесь.

— Блядь! Ты совсем идиот что ли? — рычал мужик, но Марк не понимал чей это голос.

Несмотря на невыносимое желание сменить чёртову неудобную позу, в которой он лежал: всё тело болело и затекло, он даже веками не шевельнул — опыт, который очень дорого нам даётся, сохраняется навсегда.

— Как можно было подписать пустые документы? — разорялся мужик. — Как вообще можно быть таким дебилом, чтобы что-то подписывать без адвоката! Как вообще можно что-то подписывать…

Раздался звук, словно что-то швырнули в стену, и оно разбилось.

— Не согласовав с тобой? — выкрикнул другой мужик. А этот голос Марк знал. Какая неожиданность! Измайлов? — Ты же это хотел сказать: не согласовав с тобой, да?

Невыносимо воняло резиной, словно Марк лежал на спортивном мате.

Он осторожно приоткрыл один глаз. Ну, так и есть: тренажёры, зеркальная стена, как обычно в спортивном зале. Полумрак. Темнота, словно уже наступил вечер. И чувство, что он валяется здесь один. Весь день. Со связанными руками и ногами.

Ну, хоть выспался. Марк напряг руки. Эти пластиковые стяжки рвались на раз-два, но освобождаться не торопился. Открыл глаза. Осмотреться для начала.

— Это моя жизнь, не твоя! — орал Измайлов-младший и, судя по всему, этот диалог на повышенных тонах происходил у них с отцом. Марк поднял голову. А потом и сел.

В тёмном и небольшом спортивном зале он действительно был один.

— Хватит того, что я женился по твоей указке! Разводиться мне или нет я решу сам!