Книга Свободен 2, страница 85 – Елена Лабрус

— Да, благословенной, потому что она подарила мне мужа. И как бы ты ни старался, мы женаты. И как бы ни хотел меня опорочить, счастливы. Не знаю, чем уж я так провинилась перед тобой. И чем всё это заслужила, — как на суде перечисляю я все его грехи. — Мне плевать. Просто скажи, кто тебе заплатил за весь этот спектакль, что ты устроил на моей свадьбе, и будь здоров.

— Информация в наше время дорого стоит, — хмыкает он и криво усмехнувшись, поднимает глаза на Артёма, что стоит за моей спиной. — Или что, опять мне рёбра переломаешь?

«Ну, конечно! Зачем ещё мог позвать меня отец, если не для того, чтобы вымогать деньги! А я то, дурочка, повелась», — выдыхаю я.

И даже не успеваю предупреждающе сжать руку Артёма, чтобы не дёргался, когда поперёк кровати шлёпается черенок швабры.

— Щазя тебе ноги переломаю! — бойкая старушка санитарка, про которую я и забыла, огрев его шваброй, угрожающе сворачивает мокрую тряпку. — Щаз так отхожу, месяц отсюда не выберешься. Это где же такое видано, чтобы со своим ребёнком такие бесчинства творить? — замахивается она тряпкой. — Говори, ирод, что спрашивают! А то по морде получишь так, что мало не покажется. Кто заплатил?

— Она, — опасливо уклоняется отец и, прикрываясь одной рукой, второй показывает на Эллу.

— Я?! — застывает Элла, вытаращив глаза.

— Врёшь, супостат! — всё же получает он мокрой тряпкой по лицу, по плечу и куда уж попало. — Глядела я, как она с парнем-то пришла, коридор как раз мыла. Первый раз тебя видит девчонка, поганец такой! Говори правду! — снова замахивается она.

— Что вы себе позволяете? — хватается отец за орудие старушки. — Пожалуюсь и выгонят вас жить на одну пенсию к чертям собачьим.

— Да хрен ты угадал, — без труда отвоёвывает она свою тряпку. — Мне ещё приплачивают, чтобы не ушла. И как только земля вас таких носит. Тьху! — демонстративно плюёт она ему в лицо и поворачивается ко мне. — Знаю я, кто ему денег обещал. Баба такая, ну вылитая смерть, худая, вся в чёрном. Она как пришла, так я три раза перекрестилась. Они тут миловались, ворковали, а потом она ушла, а он, — закатывает глаза старушка, — чуть не представился. Я его ещё пожалела, сын приехал, сестра, все плакали, переживали. Жене его бинты для каких-то анализов вынула с мешка, отдала. А он вон оно что значит? Тьху! — оборачивается она снова. — Что только деньги с людьми делают.

Она берёт свою швабру, ведро, и ни на кого не глядя, шаркает к выходу.

— Мама? Вам обещала денег мама? — первой подаёт голос Элла. — За то, чтобы вы соврали?

— А ты, деточка, наверно, думаешь, что деньги на деревьях растут? Иди да срывай? — презрительно морщится отец. — Родилась с золотой соской в зубах и всех судишь по себе?

— Элла, — качает головой Рос, давая понять, что не стоит обращать на слова отца внимания. Но отдать ей должное, они её словно и не задели.

Ненакрашенная, с убранными в хвостик волосами она выглядит сейчас совсем как школьница. Но ей так идёт этот незримый ни с чем не сравнимый налёт расслабленности и усталости, что всегда оставляют после себя ночи, полные страсти и хорошего секса. Она словно всё отпустила и переродилась. И, может, именно потому, так уверенно поднимает голову и вдруг улыбается.

— И вы наивно думаете, что моя мать вам ещё и заплатит? Надо было деньги брать вперёд.