Книга Свободен 2, страница 52 – Елена Лабрус

— Кольца, Артемий! — открывает коробочку Воронцов.

— Вот чёрт, — выуживает, волнуясь, Мой Неуклюжий моё обручальное кольцо. — Сдавайся, Танкова!

— Сдаюсь, Артём Сергеевич, — сама попадаю я пальцем в блестящий ободок жёлтого металла.

Со своим, то есть с его кольцом я справляюсь лучше. Но оба садятся как влитые.

— А теперь? — снова интересуется мой, чёрт побери, Муж.

— А вот теперь… Горько! — поднимает свой бокал Раиса Константиновна.

И подхватив меня за шею, плевать он хотел и на эту тётку, и на Вальку, красноречиво закатившего глаза. Мягко напирая, словно он ведёт меня в танце и жадно впиваясь в мои губы, мой Танк ненавязчиво выводит меня в коридор.

— Я обещал, что сегодня ты проснёшься моей женой, — шепчет он, прижимая меня к стене. — Прости, что немного опоздал. Я люблю тебя. И клянусь любить тебя вечно, Невозможная моя. Быть с тобой вместе в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас.

— Клянусь хранить тебе верность и нежность, — шепчу я в ответ, — принимать с любовью твои недостатки, если они вдруг появятся, — улыбаюсь я. — Радоваться твоим победам. И поддерживать тебя в моменты поражений. Я люблю тебя, Невероятный мой. Мы вместе. Навсегда.

Раису Константиновну отправили на такси обратно на дачу сеять редиску. Ленка с Валькой едва дотянули до того момента, когда, взявшись вдвоём за нож, мы резали торт.

Мы, наконец, остаёмся одни.

А мир, наконец, становится таким, каким и должен быть: целым, единым и почти правильным.

Едва захлопнув дверь, мы сплетаемся как две лозы, дорвавшись друг до друга.

И где-то высоко в небесах, возможно, над нами хором поют ангелы. А может вселенная благоразумно безмолвствует, стыдливо отвернувшись. И правильно, пусть молчит! Им в небесных канцеляриях и не снилось через какой ад мы прошли, чтобы получить этот номер актовой записи гражданского состояния.

И может быть кто-то скажет, что рано, ещё столько вопросов, но мы то знаем, что ответы на них ничего не изменят. Нас обвенчали не здесь, а там, где создавали: меня — из его ребра, его — из моих молитв. Мы изначально единое целое. Неделимое, как простые числа. Непрерывное, как бег времени. Неразрешимое, как философские парадоксы.

Его создали для меня. Дали глаза, чтобы меня увидеть и свести с ума. Руки, чтобы не только защитить, но и обнять. Губы, чтобы целовать и говорить о своей любви. И тело, чтобы заставить меня стонать, и, отдаваясь ему раз за разом, молить о пощаде и отдаваться снова. Без остатка. Без сомнений. Растворяясь в нём без следа.

А ещё Мой Великолепный оказался прав: быть его женой — это совсем другое, чем быть девушкой, подругой или даже невестой. Это как получить королевский титул или стать Луной из безымянной звезды.

Жена. Единственная. Законная. Получившая высший уровень допуска. Определённо, это звучит. И звучит красиво, хоть одна чёртова струна и фальшивит.

Одно чёртово колесо в телеге всё равно скрипит и требует к себе внимания.

— А когда будут готовы наши результаты?

— Нескоро. Надо подождать, — вытянувшись на кровати, прикладывает он свою руку с кольцом к моей. — Как ощущения?

— Словно дождалась тебя с войны, — поправляю я камешки, чтобы они стояли на обоих ободках симметрично.

— Нас всё же разлучили, — тяжело вздыхает он. — Ненадолго, но разлучили. И я никогда не прощу себе, что тебе придётся через это пройти.