Книга Свободен 2, страница 25 – Елена Лабрус

— Так у дочки акции «ЭйБиФарм». Она, наверно, голос в правлении имеет.

— Ничего она не имеет. По старой дружбе Елизаров решил помочь. И, возможно, имеет вид на активы, которые там помимо «стекла» есть, пока с них есть что брать.

— А там есть, — зачем-то упрямлюсь я. — Цех, который витамины дражжирует. Производственная линия с суппозиториями. У «ЭйБиФарма» осталось только ампульное производство после разделения, поэтому логично, что ему хотелось бы вернуть прежние мощности и цеха. А ещё ампульное стекло.

— Ампульное стекло ему и я могу продавать. И могу выкупить этот «Эллис» вместе с потрохами. Хочешь, я тебе его куплю? — вдруг оживляется он и накрывает своей тяжёлой ладонью мою лежащую на столе руку. — Как подарок на нашу свадьбу? Будешь Хозяйкой Стеклянной Горы, — ржёт он. — Я легко со своими возможностями верну его к жизни, этот заводик. Да и не только его.

— Спасибо, я лучше буду хозяйкой Медной, — забираю я руку. И сомневаюсь, что Бережной оценил мою иронию, но ему и ни к чему. — Ген, не думаю, что Елизаров дурак.

— Он не дурак. Но он сентиментальный, щедрый и склонен к широким жестам. А его водят за нос и этим пользуются. Он сейчас дел натворит и умоет руки, а разгребать твоему Бородатому. Так что, родная моя, не стоит тебе выходить за него замуж. Может, трахается он и хорошо, а вот своё будущее я бы с ним связывать не советовал. Раз допускает, чтобы отец такую херню творил, значит, слабак. Панты одни, костюмчики эти, галстучки, борода, брюки со стрелочками. А сам на папку богатенького рассчитывает. И зачем тебе такой муж?

— Надеюсь, это все твои аргументы? — всматриваюсь я в его лицо. И даже страшно, что ведь он это на полном серьёзе. Искренне считает, что для меня суммы на счету с нолями важны. И ведь по-своему, но счастья мне желает. А счастье для него — это достаток. Вот и беспокоится, что по миру я с таким мужем пойду.

— Хочешь сказать, они не настолько убедительны, как твои? — оттягивает он на груди безобразно грязную рубашку и усмехается. — Ладно, уговорила. Не хотел я до этого опускаться, но вижу доводы разума до тебя не доходят.

— Не доходят, Ген.

— Ну давай по-другому объясню, — тяжело выдохнув, отставляет он пустую тарелку. Не спеша вытирает губы. Снова откладывает в сторону салфетку. — Трахает твой жених эту дочку Лисовского. Активно. И только ты, Малыш, этого не знаешь.

Эх, зря я надеялась, что до баб не дойдёт. Да что ж у них всё вечно сводится к одному?

— Всё я знаю. Скажу тебе больше, Ген, — обречённо вздыхаю я. — Он два года назад чуть на ней не женился. Об этом только ленивый уже не в курсе. Да, было. И что с того?

— Нет, Малыш. Ты опять не поняла. Не «было». А есть. Был я несколько дней назад у Лисовских в доме. И твой Бородатый там тоже ошивался.

— Ещё скажи, что ты свечку держал.

— Не держал, — улыбается он недобро. — Но хочешь скажу, как она его ласково называет? Фифочка эта, брюнеточка, дочка Лисовского. Как кота, — выдерживает он паузу для большего эффекта и словно выплёвывает мне в лицо: — Тёмас. Нет, Тё-ё-ё-мас, — блеет он, изображая тонкий девичий голосок.

— Ген, скажи мне, только правду, — смотрю я на него холодно, строго. — Тебе же на хрен не сдался этот стекольный завод, да? Ты, пользуясь своими связями, полез во всё это просто чтобы насолить мне.