Книга Свободен 2, страница 23 – Елена Лабрус

— И какое же счастье, что я так не сделала, — усмехаюсь я.

— Ой, ну скажи ещё, что твой бородатый лучше меня, — ковыряется он в салате.

— Не скажу. Нет ни одной категории, по которой мне пришло бы в голову вас сравнивать.

— И всё же ты не за сантехника замуж собралась. За директора холдинга. И о тебе это тоже многое говорит.

— Девушка, будьте добры, — подзываю я любезно откликнувшуюся официантку. — А есть у вас в меню супы? Что-нибудь типа рассольника или харчо. Чтобы горячее и остренькое?

— Есть мексиканский суп «Чили кон корне» с говяжьим фаршем, фасолью и перцем чили, — вежливо склоняется она ко мне.

— Вот, самое то, — показываю я большой палец. — Будьте добры! Погорячее и перца туда побольше.

— Что остренького захотелось? — усмехается Бережной, когда она удаляется на кухню.

— Ага, а то знаешь, что-то надоело пресное. Парень у меня скучный. Не бьёт, не оскорбляет. На работе между совещаниями не трахает. Потраченные деньги не считает. И самое неприятное, уважает, гад. И это ещё, — щелкаю я пальцами, словно забыла слово. — Ах, да! Любит.

— Хочешь сказать, что я тебя не любил? Да я тебя до сих пор люблю. Люблю. Понимаешь?

— Понимаю. А в водопад бы за мной прыгнул?

— Ну, начинается, — лезет он в карман за сигаретами.

— Здесь не курят, — показываю ему на табличку.

— Пля… жный отдых, всё забываю про эти новые порядки, — и подливает себе ещё минеральной воды. — Что тебе дался этот чёртов водопад? Ну, поскользнулась. Ну, упала. Ну, испугалась. С кем ни бывает. Всё обошлось. Забудь!

— Ген, а почему ты за мной не прыгнул?

— А зачем? — пожимает он плечами и равнодушно делает глоток. — Я даже не сомневался, что ты выплывешь.

— А вот я сомневалась, когда так треснулась об эту скалу, что у меня искры из глаз посыпались. Когда ухнула в ледяную воду. Когда не понимала где верх, а где низ. Барахталась там, чувствуя, как заканчивается воздух.

— Да помню я, помню, как ты потом дрожала. И шишку твою смешную на лбу, — улыбается он. — Малыш, всё обошлось. Всё хорошо. И давай, бросай своего рыжего и поехали отсюда.

— Нет, Ген. И знаешь, почему? — киваю я, когда передо мной ставят керамическую тарелку с супом, очень похожую на большую чашку с ручкой. — Потому что он бы прыгнул. Не раздумывая прыгнул бы. И вот ещё что. Запомни это. Навсегда, — беру я за посудину за ручку. Встаю. — Женщин. Бить. Нельзя.

И выплёскиваю на него суп.

Жирный. Горячий. Острый. Томатный.

Меня отпускает тошнота от одного вида этого пятна, расползшегося по его рубашке и пиджаку. А от вида подскочившего матерящегося Бережного ещё больше. Но сев на место, я жалею только об одном: что так мало попало на лицо. Хотя, чего уж, попало. Хорошо попало. А ещё у меня неожиданно появляется аппетит.

И пока этот Крокодил бегает в туалет замываться, а официанты убирают, с удовольствием наворачиваю незаслуженно недооценённый «Цезарь».

— Девушка, великолепный салат, — довольно вытираю я салфеткой губы, улыбаясь любезной официантке. — И суп тоже отменный. Передайте, пожалуйста, глубокую признательность повару от меня и особенно от моего спутника.

Рубашка мокрая и грязная. Лицо красное и злое. Без пиджака, но слегка присмиревший. Именно так Бережной возвращается.

Качает головой, глядя на меня. Кивает официанту, что «да» его заказ можно подавать.