Книга Жена Моцарта, страница 93 – Елена Лабрус

3 4 5 6 7 8 9

— То есть все цифры надо было всего лишь сдвинуть? — тыкал он в лист пальцем, толкая меня плечом. — На шесть?

— Да, — кивнул Руслан. — Тогда, где был «0» станет «3».

— Где «5» — «8», — провела я ногтем линию вниз.

— И номера будут выглядеть вот так, — подал нам Руслан ещё одну бумажку.

— И Ван Эйк?.. — подал голос Бринн.

— Очень нам помог, полностью подтвердив соответствие правильного номера.

— Аллилуйя! — воскликнул он. — Дело за малым.

— Да, забрать остальное, — кивнул Иван.

— Получить подтверждение президента, — посмотрела я на него в упор и снова повернулась к Руслану. — Есть предложения, что мы будем делать потом?

— Возможно, когда Моцарт выйдет, а его обязаны будут выпустить, — замялся Руслан. — Ну, когда он получит должность сенатора, — и совсем сник под моим злым взглядом, произнёс очень тихо: — Возможно, тогда он скажет, что делать.

— Да, блядь! — взмахнула я руками. — Ему там под капельницами в лазарете больше делать нечего только целыми днями думать, что он тебе скажет, когда выйдет. Нет, Руслан! — нагнулась я через стол. — Моцарт нам ничем не поможет! Мы должны придумать сами как сохранить его сенаторскую неприкосновенность. И чем быстрее, тем лучше. У тебя есть идеи?

— Моцарт в юбке, — мягко привлёк меня к себе за руку Бринн, — иди поешь, а? Ты прямо сам не свой, когда голоден. И дай уже Руслану передохнуть, он скоро заикаться начнёт.

— Да, пойдёмте. Умираю от голода, — встала Сашка. — И, кстати, Рус, если хочешь, я могу тебя подстричь, а то ты скоро не на геолога, а на деда Мазая будешь похож.

Она всех заставила улыбнуться. Всех, кроме меня.

— Предательница, — прошипела я сквозь зубы, проходя мимо.

Конечно, она может улыбаться. Она свободна, она влюблена. Она оттаскала Карину за волосы, и влепила Диане пощёчину, когда Иван притащил её снова в Каринкину квартиру и застал их там врасплох — девки собирали его вещи.

Диана привезла вещи брата из дома, чтобы развесить в Каринкином свинарнике и создать видимость его присутствия. А Каринка согласилась — она хотела Ивана вернуть.

И, наверно, было жестоко в тот же день сообщать Диане правду о её рождении, но она получила по заслугам. Поплакала, конечно, но в целом восприняла довольно спокойно. Даже приехала вчера попросить прощения, и вместе со мной до самого вечера рассматривала фотографии её юной мамы, что хранил на своём ноутбуке Моцарт.

— Ты и правда на неё похожа, — потрепала я её по голове, словно между нами не год разницы, а уже десятки лет, и великодушно простила. Людям, что умеют признавать свои ошибки, бабушка учила меня давать второй шанс.

А ещё бабушка учила меня быть сильной.

— Я сильная, Серёж. Правда сильная, — упала я на кровать сейчас, в одиночестве давясь слезами в его ношеную футболку. — Даже если ты сдашься, я — нет. Не сдамся, пока ты жив. И не проси другого. Не сдамся. Не сломаюсь. Не отступлю. Ты только держись, там, хорошо? Потому что я могу всё что угодно, пока ты жив. Только пока ты жив.

Я не долго просидела в своей комнате.

Некогда было себя жалеть. Некогда ныть. Некогда рассиживаться.

Я поплачу потом, на его груди, когда всё закончится. А пока у меня было столько дел.

Мы поехали к маме.

— Мам, а у тебя остались ключи от бабушкиной квартиры? — спросила я, передав ей листок с правильными номерами.