Книга Жена Моцарта, страница 71 – Елена Лабрус

— Я же сама всё думала, думала об этом, — как обычно накрывала она на стол, на радость Бринна заваливая его едой. — Особенно после того как услышала, что Сергею нужны деньги, а ваши счета арестованы. Не знала только, как тебе предложить, Сол…

Я остановила её рукой. С некоторых пор я не выносила своё детское прозвище.

— Что предложить?! Принести Ван Эйка из музея?

— Конечно. И продать, — села она напротив Антона, любуясь как он засовывает за обе щеки голубцы, щедро политые сметаной. Он больше мычал от удовольствия и кивал, чем принимал участие в нашем разговоре.

— Продать?! Мам, она же ворованная.

— Сол… Детка, это неважно. Если найти хорошего агента и выставить картину на закрытом аукционе, то тех печатей, что в прошлом веке наставил Эрмитаж будет достаточно и для хорошего провенанса, и для достойной цены, а в том, что она подлинная, у меня нет никаких сомнений. Конечно, это будет не так быстро, как хотелось бы, но деньги, что нужны Сергею сейчас, можно ведь занять.

— Мама, деньги Сергею уже нашли. Сейчас проблема не в этом, — не знала я как же сказать ей про Барановского, про Сашку. И стоит ли. Мама расскажет отцу, а отец, если не вмешается, то опять поймёт всё по-своему, и кто его знает, чем это обернётся.

Сейчас я боялась даже дышать в ту сторону и думать, чем может закончиться срыв сделки с Барановским. Предпочитая думать о том, что могу сделать я.

— Но когда Сергей выйдет, разве ему не понадобятся средства? И немалые. На восстановление гостиницы, оплату долгов, ремонт сгоревшего завода, если его счета не разблокируют?

Вот за что я сейчас была маме особенно благодарна, так за эту её абсолютную веру в то, что Сергей выйдет. За этот неукротимый оптимизм, с которым она говорила о том, что всё будет хорошо. За её неожиданное желание не просто посочувствовать, а помочь самый действенным образом.

— Средства ему очень понадобятся, ты права, — невольно вздохнула я.

На днях у меня как раз был непростой разговор с управляющим «MOZARTA». Как и ожидалось, на ресторан и гостиницу уже посыпались судебные иски, и ситуация требовала немедленного вмешательства. Я, конечно, должна поставить об этом в известность мужа, только толку: счета арестованы, он всё ещё в тюрьме. Но, я не собиралась отмахиваться от их нужд, это всё же огромный штат людей, что остались без работы, за которых, как жена владельца, я тоже несла ответственность. Всем нужна была ясность, поэтому я попросила собраться глав: гостиницы, ресторана, финансового департамента, обсудить ситуацию и озвучить мне не только проблемы, но и возможные пути решения, тогда я и озвучу их мужу.

— Только мне не справиться одной, — вывела меня из задумчивости мама.

— В каком смысле? — не поняла я.

Но пока я трясла головой, Бринн, как ученик на уроке, уже вытянул вверх руку, словно просился отвечать к доске, и потряс ей, жуя. С набитым ртом он смог произнести только два слова:

— Я согласен.

— На что? — с возмущением развернулась я.

Он поспешно прожевал, запил компотом, выдохнул.

— Согласен помочь вынести Ван Эйка из музея. Я же правильно понял, что это тяжеленная дубовая доска? А значит, без грубой мужской силы никак.

— Вы напомнили мне случай, связанный с пропажей другой знаменитой работы Ван Эйка, Антошенька, — прижала мама руку к груди, как всегда с лёту вспоминая какой-нибудь подобный случай. — Створку знаменитого Гентского алтаря похитил викарий храма, в котором стоял алтарь. И все думали, что он её вывез подальше и спрятал, а на самом деле он спрятал доску прямо там же в церкви, потому что элементарно не смог её поднять, — рассмеялась мама под наши вежливые улыбки.