Книга Жена Моцарта, страница 55 – Елена Лабрус

— Ты — останься, — ткнулась мне в грудь дубинка надзирателя, заставив остановиться и уступить дорогу остальным.

Я послушно отошёл в сторону, поднял голову: из окон третьего этажа прямо на меня смотрел начальник тюрьмы. Я мало что знал про этого полного горбоносого мужика, так, видел мельком пару раз, да слышал, что мудак он каких поискать. Но почему меня остановили и что он здесь делает, понял, едва в оставленной открытой двери появилась стройная фигурка Евангелины.

— Ну рассказывай! — заставив Еву пройти вдоль всего футбольного поля — затоптанного ногами квадрата из жидкой после дождей грязи, обозначенного голубыми штангами шатких ворот с двух сторон, я шлёпнулся задницей всё на ту же лавочку для болельщиков.

Евангелина осталась стоять.

— У меня очень мало времени, — выразительно посмотрела она на часики, украшающие тонкое запястье. — Поэтому начну с самого главного.

— Уж будь добра, — поверх её головы с сияющими на солнце алыми волосами оценил я мощную фигуру, что так и высилась над нами, как портрет вождя народов — в раме окна по пояс.

— Там в шлюзе — это такой грязный гараж, между воротами тюрьмы и самой тюрьмой, куда обычно приезжает автозак и выгружает заключённых, — сейчас стоит моя машина.

— Рад за тебя, что ты пользуешься такими привилегиями в этом славном заведении, — усмехнулся я и перевёл взгляд на её лицо.

Покерфейс его назвать было трудно: как ни старалась Ева придать своей смазливой мордашке выражение суровости и безразличия — волнение скрыть не удавалось.

— Ты можешь пойти туда со мной. Сейчас. Сесть в машину. И уехать отсюда. Навсегда.

Я открыл было рот, чтобы рассмеяться, да так и замер.

Что?!

— Я не шучу, Серёж. И не буду говорить, чего мне это стоило. Но если сейчас ты пойдёшь со мной, то ворота этой тюрьмы уже сегодня, прямо сейчас останутся у тебя за спиной.

— И вон тот дядька со сталинскими усами, что следит за нами, как коршун за добычей, не будет возражать? — с сомнением посмотрел я наверх.

— Именно этот дядька всё и устроил. И дал тебе десять минут на то, чтобы принять решение. А потом даст ещё десять, чтобы мы отъехали подальше и только потом поднимет тревогу.

— Ты хочешь устроить мне побег? — вытаращил я глаза. И не то, чтобы соображал туго, просто не мог поверить в происходящее.

— Серёж, я тебя умоляю, не тупи, — нетерпеливо дёрнулась Ева. — Там паспорта на твоё новое имя. Там суперджет на частном аэродроме, где мы будем уже через час. Там заграница. Швейцария. Свобода.

— Или пуля, что выпустят мне в затылок, едва твоя машина выедет из шлюза.

— Ты же знаешь, что нужен живым. И начальнику тюрьмы — особенно. Он будет рад от тебя избавиться, а не возиться с трупом, проверками, расследованием и крупными неприятностями, что его ждут, если тебя убьют.

Логика в её словах, конечно, была. Её отсутствием Ева никогда и не страдала. И пусть я хотел знать, чего ей это стоило, как удалось уговорить начальника тюрьмы и что она ему обещала, потому что, если я сбегу, неприятностей у него на самом деле не уменьшится, а только прибавится. Но сейчас меня интересовало другое.

— Новые паспорта? Новое имя? Другая страна? А что потом?

— Ничего, — невинно пожала она плечами. — Другая жизнь. Новая. Свободная. Красивая. Счастливая.

— С тобой?