Книга Жена Моцарта, страница 198 – Елена Лабрус

Просыпалась, чтобы меня обнять, чего-нибудь быстренько съесть, сходить в туалет и опять засыпала.

— Все показатели в норме. Все анализы в порядке. Иногда так бывает: длительный стресс приводит к принудительному «отключению». А проще говоря: её организму просто требовался отдых. И мозг выбрал самый оптимальный способ перезагрузиться — сон.

И я понимал её мозг и её организм как никогда. После всего, что моей Леди Моцарт пришлось пережить за эти недели, я бы тоже настаивал, чтобы меня принудительно отключили.

На третий день, что я не отходил от Женькиной постели, она затребовала еды. Вкусной. Много.

На четвёртый окончательно ожила. Но с постели, по совету всё того же доктора я пока не разрешил ей ставать. Поэтому она принимала гостей лёжа в пижаме. И все гости, получив мои указания, привозили что-нибудь вкусненькое.

Моя бандитка спала, ела и требовала, чтобы ей рассказывали всё, что она пропустила или чего не успела узнать. И попробовал бы кто-то ей отказать.

Ну, разве что, кроме меня.

Меня она каждый день пытала что мне снилось.

Я удивлённо пожимал плечами: раньше она не спрашивала о моих снах.

«Да ничего особенного. Совсем ничего», — отмахивался я.

Она не верила, но я не сдавался. То, что видел я, ей лучше не знать.

— Какие новости? — просила она сейчас, запивая ромашковым чаем варёное яйцо с майонезом и творог со свежей малиной.

— Да какие у нас могут быть новости, — промычал я, хрустя жареным беконом.

Лилит похоронили. На её похоронах никто не уронил ни слезинки.

Шувалова лишили всех дворянских титулов и привилегий. Возбудили дело по незаконному получению наследства или что-то в этом роде, я не вникал, мне всё равно. Кредиторы затребовали свои долги, и вся его недвижимость, видимо, уйдёт с молотка.

— Кстати, — словно прочитала мои мысли спящая красавица. — А как ты достал из музея картины? Шувалов же назначил своего директора.

— Кто тебе сказал, что это был Шувалов, — усмехнулся я. — Может, Шувалову и показалось, что это его директор, но чего-то подобного я ждал, поэтому сыграл на опережение, поговорил с прошлым бессменным директором и поставил по его совету своего человека.

Она вытянула перепачканные творогом губы. Получила мой беконовый поцелуй, который, видимо, означал, что я молодец.

Пока Женька одевалась, мы обсудили войну её родителей, в которой мама всё же победила. Отец извинился перед дочерями, признал, что был не прав. И все с облегчением вздохнули. Даже я. На что только не пойдёшь ради любимой женщины, что носит твоего ребёнка. На любые глупости. Я даже вернул ему деньги с небольшим плюсом, как компенсацию того, что он лишился работы. Пусть развлекается со своим особняком. А те деньги, что я уже положил на Женькин счёт, пусть останутся у неё. Хорошо, что она не отдала их отцу.

Подозреваю, выкупит на них у Шувалова бабушкину квартиру.

Или я её выкуплю… в качестве подарка к какой-нибудь важной дате, например, третий день пятнадцатой недели как мы познакомились, или… я тяжело вздохнул… седьмой день, что в наших отношениях «ради секса» не было секса.

— Как там Марго? — Женька кокетливо скользнула по моему бедру ноготками в машине.

Как же приятно видеть её бодрой, весёлой, отдохнувшей, полной сил и готовой на любые подвиги, особенно на те, на которые она так откровенно намекала.