Книга Жена Моцарта, страница 181 – Елена Лабрус

— Ты сделал Целестине предложение? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Лучше, — улыбнулся он. — Она согласилась.

— Это был просто предлог, да? Больница? — с подозрением прищурилась я.

— Я так волновался, — сглотнул он. — Боялся, что она догадается. Или что-нибудь пойдёт не так. Но труднее всего оказалось затащить её в тут самую палату, где она раньше лежала. Там всё украсили цветами, лентами. Алый шёлк, чёрные розы. Или чёрный шёлк, алые розы. Я не запомнил, всё плыло перед глазами.

— Потрясающе! — искренне восхитилась я. — Чёрное и алое — это так в её духе. И больница, где она предсказала твоё предложение.

— О котором она мне, кстати, соврала, — снова улыбнулся Бринн. Счастливая улыбка и не сходила с его лица. — Но я всё равно его исполнил. Правда, ни черта не видел и не соображал. Зубрил слова, постоянно мысленно их повторял. А потом забыл напрочь всё, что хотел сказать, когда она расплакалась.

Я тоже всхлипнула.

— Жень, ну ты чего?

— Отстань, — вытерла я слёзы. — Это так трогательно. И что ты сказал?

— Ничего. Просто встал на колено и протянул кольцо.

— А она?

— Кивнула и его надела. Молча.

— Да что б тебя! — достала я платок.

Я долго тёрла глаза, глядя в зеркальце.

— А, нет, потом… сильно потом, где-то на следующий день она сказала…

— Что всегда это знала, — перебила я. — Чтобы Целестина и не знала!

— Как раз наоборот, — радостно улыбнулся он. — Она не знала. И что случится на вашей свадьбе, после того, как в неё попадёт пуля — тоже. Она не умеет читать свою судьбу. Только чужую. И её очень бесило, что она ничего не видит, хоть должна была, ведь я брат Сергея. Пока не поняла. Что дело не в Моцарте, и не во мне. Дело в ней. Это её судьба.

— Ты-то чему радуешься?

— А ты не понимаешь? — расцвёл он ещё ярче, белозубо, широко. — Это значит, что всё у нас по-настоящему, без всякого колдовства. И даже то, что она с моей мамой познакомилась раньше меня. Её тогда так тряхнуло, что она вела себя совершенно неадекватно. Даже Моцарт взбесился, что на неё напал нервный смех. А она ничего не могла с собой поделать, только закрыла лицо руками, ей хотелось и плакать, и смеяться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А мне хотелось обнять его крепко-крепко и от души поздравить. Но он был за рулём.

Я обняла его при Иване, когда они менялись у здания «MOZARTа».

Искренне. От всего сердца. Как же я была за них рада!

Но Бринн остался, а мы с Иваном уехали, я — провожая глазами ожившую гостиницу.

В «MOZARTе» полным ходом шла подготовка к открытию: меняли бельё, мыли окна, бегал счастливый управляющий. И пусть счета ещё не разморозили, дядька в подтяжках всё же придумал хитрый план, и они создали какую-то внешнюю управляющую компанию, которую, конечно, возглавил Моцарт и внёс свой законный миллион евро, полученный от Зуевского по страховке, поэтому у гостиницы теперь были деньги — в финансовом и юридических отделах тоже кипела работа.

«Ты должна учиться и растить нашего малыша — это единственная твоя работа», — прижимая руку к моему животу, объяснял Моцарт, почему всё остальное будет решать он, чему я, конечно, была несказанно рада. Я и не думала, что он взвалит на меня эти заботы.

Чему я была не очень рада, так это тому, что история его брака с Евангелиной Неверо затягивалась.