Книга Жена Моцарта, страница 163 – Елена Лабрус

— К чему ты клонишь? — прищурился я.

— К тому, Сергей, что я, конечно, программист, бог в поисках нужной информации и всё такое, но я закончил физико-математический факультет. И прежде всего, я инженер-физик.

— Ты хочешь свою маленькую физическую лабораторию, как у Термена? Разработки которой будут столь же масштабны?

— Я бы сказал: полезны, — допил Руслан кофе и аккуратно поставил на стол кружку.  — Поэтому, если ты меня отпускаешь, я буду рад послужить немного и на пользу государства.

Я с облегчением выдохнул.

— Я боялся, что ты не захочешь уйти. И, опустим сантименты про то, как мне будет тебя не хватать и что ты всегда можешь вернуться, но я буду рад, если ты найдёшь именно то, о чём мечтаешь.

— Можешь сказать президенту, что я согласен, — ответил он. — Но буду свободен не раньше, чем закончу с тобой. Так что там у нас с Шуваловым?

Я пересказал ему всё, что узнал от Женьки. Показал всё, что мы нашли.

— Кстати, мы нашли чем прижать турецкого посла, — скользил он глазами по старым бумагам.

— Да, Нечай уже получил от меня все нужные инструкции. Думаю, уже даже улетел в Стамбул.

Я принёс ещё кофе. Налил и Руслану, и себе.

— Какие занятные бумажки, — отложил он ветхие листы. — Думаешь, это использовать?

— Обязательно. Если придётся.

— А есть вариант, что нет? — удивился Рус.

— Есть. Если граф оставит свои притязания, а займётся тем, чем уже давно должен был заняться: начнёт продавать свои виллы и особняки, чтобы погасить долги.

— Которые, судя по завещанию, ему достались незаконно, — вставил Руслан.

— Вот именно. Тогда я верну ему эти документы, которые, мне кажется, и есть истинная причина его маниакального преследования украденной коллекции. Или нет, — добавил я задумчиво, — пока не разберусь со всем этим до конца.

Женька была права, добавил я про себя. Вот же чутьё у неё, не устаю поражаться.

— А если не оставит, он разве не предъявит тебе счёт, что ты его обманул?

— Обманул? — хмыкнул я. — Рус, мне тоже никто не обещал, что я выберусь из тюрьмы, или мне не дадут срок без той папочки, что он мне презентовал. Так что у нас с ним был взаимно невыгодный контракт. Он не обещал, что я выйду, я не обещал, что он получит свои картины. Всё честно.

Хотя красноволосая и сказала, что граф поручил ей вытащить меня из тюрьмы, а потому держал в заложниках её дочь, что-то мне подсказывало, что не стоит ей верить. С этой задачей граф справился бы и без неё, если бы я поставил такое условие.

Это в машине я сразу не разобрался чему верить, а чему нет, но чем больше об этом думал, чем больше узнавал, тем больше понимал. Он взял в заложники её дочь, чтобы она не занималась самодеятельностью и не увезла меня в нужное ей место, а не доставила к графу. Он ведь тоже не идиот, понимает, что у неё свой ко мне интерес, перестраховался. И ей пришлось подчиниться. Хотя на самом деле я ей и даром был не нужен меня похищать.

— А что с начальником тюрьмы?

— Кстати, — отложил Руслан бумаги. — Всё до банальности просто. Как ты и предполагал: дело в поджоге старой тюрьмы. Я понятия не имею откуда эта Неберо взяла записи, и что на них, но он имел очень неприятный разговор со своим замом в кабинете. Сказал, что красноголоука, — очень похоже изобразил он говор «хозяина», — конечно, сдержала своё слово, пресса от них отстала. Но пока записи у неё, ему всё ещё грозит трибунал.