Книга Если бы меня спросили, страница 121 – Елена Лабрус

— Вадим! Вадик! Вадь, подожди! — бежала за ним по площадке с барбекю Гордеева.

Пахло дымом и жареным мясом. Гремела музыка. Изрядно накачанные спиртным гости праздновали: танцевали, смеялась, ели мясо, дурачилась. Большинство уже плавно переместились в бассейн и резвились там.

Вадим шёл к холодильнику у мангалов — желание напиться было просто нестерпимым. Напиться, сломать что-нибудь, испортить, разнести вдребезги. Напиться и забыться. Думать он будет завтра. Потом. Когда не будет настолько больно. Когда сможет думать.

— Чего тебе, Насть? — вытащил он из таявшего льда початую бутылку водки. Похоже, её использовали для коктейлей, но какая, сука, разница.

Он свернул крышку. Глотнул. Горло обожгло. В груди запекло.

Хорошо! Но мало.

— Ну так, ничего. Хотела сказать, что играла в твою игру. Мне очень понравилось, — кокетливо пожала она плечиком.

— Угу, — равнодушно кивнул Вадим, снова приложившись к бутылке.

— Слушай, я там дошла до развилки, ну, где герои встретились, и никак не могу пройти дальше, вроде на все вопросы отвечаю, а оно не пускает. Наверно, не все задания выполнила?

— Угу, — всё так же отстранённо кивнул Вадим. И не меняя интонации, спросил: — Хочешь трахаться?

Отхлебнул ещё, пока девчонка ошарашено на него таращилась.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула она.

— Так да или нет? — посмотрел на неё в упор Вадим.

— Что прямо сейчас?

— Нет, блин, в следующую среду. Конечно, сейчас.

— Хочу, — выдохнула она.

— Пошли, — кивнул Воскресенский на дом и пошёл впереди, прихватив бутылку.

Платье она стягивала неуверенно. Словно сомневалась, что Вадим не пошутил.

Сама сняла лифчик, трусики.

Потянулась к его губам, но он отвернулся.

Снова отхлебнул из бутылки и толкнул девчонку на кровать.

Расстегнул штаны. Достал из тумбочки резинку. Раскатал. И больше не стал ни о чём думать.

Организм знал своё дело и двигался легко. Привычно. Ритмично. Уверенно.

Вадим не чувствовал ничего. Когда она то ли пискнула, то ли хныкнула, потом дёрнулась, ещё два раза толкнулся и остановился.

— Браво, — раздался от двери Иркин голос и громкие одинокие хлопки. — Бурные аплодисменты, переходящие в овации. Ты превзошёл себя, Вадим Воскресенский. Сам не кончил, а девушке удовольствие доставил. Вижу, ей понравилось.

— Ира? — подскочила Гордеева. — Ир, честное слово, он сам предложил, — испуганно прикрылась она платьем.

Ирка отмахнулась от неё как от навозной мухи.

Воскресенский хлебнул ещё и потом только выкинул презерватив и застегнул ширинку.

— Ир, что случилось? — догнала её Аврора.

Когда Вадим вышел на крыльцо, Ирка была уже у ворот.

— Всё нормально, Рор, — обняла она подругу, обернулась к Воскресенскому. — Просто мы только что расстались.

— Ир! — крикнул Воскресенский. — Ира!

Покачнулся. Перед глазами плыло.

Споткнулся, пытаясь спуститься с крыльца. И кажется, упал. Кто-то помог ему подняться.

Как снова оказался в своей комнате, Вадим уже не помнил.

— Новости у меня не самые хорошие, поэтому решил заехать сам, — положил на край кухонного стола свою неизменную папочку Борис Викторович.

Ирка выдохнула. Мама плюхнулась на стул.

Да, плохие новости — это то, чего им сейчас меньше всего не хватало. А раз Воскресенский приехал сам, да ещё в выходной день, новости действительно ахтунг.