Книга Если бы меня спросили снова, страница 69 – Елена Лабрус

— Мать, — улыбнулась Ирка.

И только сейчас увидела: на щербатой стене мелом была нарисована она с почтальонской сумкой, их песочный город и написано по-русски «Никогда не сдавайтесь!»

— Ну на самом деле я хотел написать «Не ссать!» — засмеялся Мух, которого они пошли провожать до лодки, — но жена меня отговорила.

— Спасибо! — кивнула Ирка Констанц. Та развела руками: «Эти мальчишки!»

И они ещё долго стояли с Вадимом на пирсе, пока белая точка катера не исчезла в море.

«Деревня Хава Абди в Сомали возникла как лагерь беженцев, спасавшихся от Гражданской войны, — зачитывала Ирка с экрана статью из интернета. Они ехали в деревню Мамы Хавы. — Основатель больницы — доктор Хава Абди Диблааве никому не отказывала в гостеприимстве, но ставила два условия: никаких племенных различий, здесь все равны. И ещё одно правило действует в деревне — жену бить нельзя, как бы тяжела ни была жизнь. Все, кто выполнял эти правила, получали землю в пользование, воду, еду и медицинскую помощь.

Медицину Хава Абди Диблааве изучала в Советском Союзе, где бесплатно училось множество африканских студентов. Вернувшись на родину, она стала первым и единственным на весь Сомали акушером-гинекологом и в 1983 году открыла собственную сельскую клинику на принадлежащем её семье земельном участке. Попутно она развернула сельскохозяйственную деятельность, доходы от которой позволяли оказывать медицинскую помощь бесплатно.

Именно этот акцент на независимость и самообеспечение помог пережить долгие годы безвластья и хаоса в стране. За это время больница разрослась, сейчас в ней четыреста коек и невероятно низкий для Сомали уровень смертности – 1% среди матерей и 4,3% среди новорождённых.

Доктор Хава, которую сомалийцы любовно называют Мама Хава и «сомалийская святая» в 2012 году была выдвинута на Нобелевскую премию мира. Ей помогали две дочери, которые пошли по стопам матери, тоже стали врачами и после её смерти управляют и больницей, и деревней».

— Её как-то даже брали в заложники террористы, заставляли отдать землю, — добавила Ирка от себя. — Но в её защиту выступило девяноста тысяч человек и даже террористы сдались и отстали.

Ирка весь вечер разговаривала с Инной, проработавшей в больнице Мамы Хавы больше года. Инна звонила своим коллегам, расспрашивала, договаривалась, перезванивала.

Они с Вадимом ехали не наудачу — доктор Деко, дочь Мамы Хавы и глава больницы уже ждала их. Она тоже говорила по-русски, потому что тоже обучалась в России и тоже на гинеколога. Лично встретила, лично проводила, лично дала распоряжение — рассказать, кто что знает.

Медсестра, что знала, к сожалению, была на операции и, едва вышла, уже торопилась на следующую — персонала в клинике на такое количество пациентов явно не хватало, поэтому у них было всего несколько минут.

— Да, конечно, я его помню, — сказала Вика, молодая женщина, что приехала работать в Сомали из Новосибирска. С Инной они разминулись. Инна уехала перед Новым годом, Вика приехала после, а Петька попал в госпиталь в конце февраля. — Ожоги, три пулевых ранения: в шею, грудь и в ногу, но, к счастью, все три не смертельные. Мы его подлечили как смогли. Я отправила два письма. А потом за ним прилетела женщина и его забрала.

— Женщина?! — переспросили Ирка с Вадимом хором.