Книга Бедная овечка, страница 26 – Елена Лабрус

Регулярный приём препаратов решил бы проблему, но это было не в интересах Алиеноры.

Её болезнь работала на образ. Хрупкая. Больная. Беспомощная.

Алиенора улыбнулась своему отражению. Отражение улыбнулось в ответ — тонко, холодно, как змея, которая греется на солнце.

Она пошла в гардеробную, сделанную Сашей из кладовки, где его мать хранила всякий хлам.

Шкатулка стояла на верхней полке, за коробками с обувью. Деревянная, старая, с резной крышкой — бабушкин подарок на шестнадцатилетие.

— Это для твоих сокровищ, Алечка, — сказала она тогда. — У каждой женщины они свои.

Бабушка не знала, какими будут её сокровища.

Или знала? Потому так загадочно улыбалась, когда дарила.

Аля достала шкатулку. Села на пол гардеробной, скрестив ноги. Подняла крышку.

Внутри — всего несколько вещей, но каждая — сокровище.

Каждая — история. Каждая — победа.

Театральный билет. «Чайка». Алиенора положила его в шкатулку первым, в тот же вечер.

За четыре года до свадьбы. Ряд двенадцатый, место восьмое. Рядом с девятым, где сидел Саша. На восьмом — Лана.

Лана! Алиенору передёрнуло. Светка она, а не Лана. Светлана Жарикова, первая Сашина «любовь». Не настоящая, так, увлечение. Бывшая одноклассница с длинными тёмными волосами и смехом, от которого у него загорались глаза. Аля сидела на спектакле в другом ряду и смотрела, как они держатся за руки в темноте. Внутри неё что-то горело — медленно, ровно, больно, как фитиль свечи, прожигающий кожу. После спектакля она подобрала Светкин билет. Та бросила его на кресле — небрежно, как ненужную вещь.

С Ланой у Саши как-то само не сложилось, а у Али появился первый трофей.

Но дальше — больше.

Засушенная ромашка. Сашина однокурсница. Имени Аля не знала, да и не хотела знать. Маленькая, круглолицая, с ромашкой в волосах из букета, который Саша купил ей у метро. Аля видела их вместе. И словно видела насквозь. Однокурсница продержалась две недели, а потом получила конверт с фотографиями, где Саша якобы целовался с другой. Фотошоп, три часа работы. Однокурсница устроила ему сцену прямо на улице, плакала, кричала. Саша не понял, что произошло. Они расстались. Ромашка осталась.

Запонка. Серебряная, с гравировкой «А.З.» — Александр Завьялов. Алиенора подарила Саше запонки на первую годовщину, и Саша их очень любил. Он «потерял» одну три года назад на дне рождения у друга. На самом деле Аля её забрала в наказание. В тот вечер он танцевал с Иркой, женой друга, и та смотрела на него так, как не должна смотреть замужняя женщина. И он на неё смотрел. Нет, не с вожделением — с тоской. Ирка словно давала ему понять, что женщины бывают другими: весёлыми, лёгкими, здоровыми. Что его жизнь могла бы быть другой, будь с ним рядом такая женщина. Он ничего не сказал, но Аля заметила. Запомнила, как он в тот вечер напивался, словно хотел забыться. Слышала, как ночью вздыхал и ворочался.

Вскоре Ирка получила сообщение с фотографиями её мужа с другой женщиной — на этот раз настоящими. Алиенора наняла человека, который их сделал. Ирка подала на развод.

Серёжка. Маленькая, золотая, в форме капли. Аля прихватила её из ванной, когда они с Сашей зашли «поддержать» Ирку после развода. Ещё один трофей.

Сложнее всего было с Мариной.

Но и с ней Алиенора справилась.

Фотография Марины, распечатанная на обычной бумаге, уже чуть выцвела. На ней она улыбается, ветер треплет рыжие волосы. Снимок перечёркнут жирным красным крестом, от угла до угла. Алиенора нашла эту фотографию в одной из книг, куда её спрятал Саша. Не просто положил и забыл — время от времени доставал и украдкой смотрел.