Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 4 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Ян останавливается рядом с новой соседкой, окидывает толпу тяжелым взглядом. Его голос звучит негромко, но так, что слышно каждому:

— Разошлись по комнатам. Мигом.

Никто не решается возразить. Воздух словно наэлектризован. Студенты молча разворачиваются и исчезают в своих норах. Через полминуты в коридоре остаемся только мы трое.

Соседушка переводит дыхание, все еще прижимая к себе притихшего малыша. Она смотрит на Яна с благодарностью, но в ее взгляде все еще читается вызов. Ян же, чуть склонив голову набок, окидывает ее с ног до головы с легкой усмешкой.

— Ну, круто ты знакомства заводишь. — говорит он, и в его голосе слышится ирония. — Прям чувствую, как тепло тебя примут студенты. Уже очередь из желающих подружиться выстроилась.

Соседка вспыхивает, ее глаза опасно сужаются.

— А ты, я смотрю, мастер светских бесед? — парирует она, крепче перехватывая ребенка. — Спасибо за помощь, но в твоих советах по этикету не нуждаюсь.

Ян хмыкает, его губы трогает едва заметная улыбка. Он не злится, скорее, его забавляет ее дерзость. Но нужно бы разбавить обстановку, пока Ян не перегнул.

— Мы не познакомились. — встреваю я. — Я Денис!

— Мира… — сузив взгляд представляется девушка.

И тут Ян, не спрашивая разрешения, нагло заходит в комнату Миры, словно к себе домой.

Мира удивленно оборачивается.

— Ты что творишь? — возмущенно спрашивает она.

Ян даже не смотрит на нее. Его взгляд прикован к ребенку, который снова начинает хныкать.

— Почему он опять орет? — бросает он резко, оглядывая комнату. — Ты его вообще кормишь?

Мира открывает рот от такой наглости, но Ян уже не обращает на нее внимания. Его взгляд падает на столик, где стоит бутылочка со смесью. Он подходит, берет ее, принюхивается, а потом, не говоря ни слова, подносит к губам и пробует.

Его лицо тут же искажается от отвращения. Он демонстративно сплевывает прямо на пол.

— Дрянь редкостная. — выносит он вердикт. — Ты чем его кормишь? Он от этого и орет. Смесь воняет химией и горчит.

Мира краснеет до корней своих явно крашенных пепельных волос.

— Ты… ты… совсем обалдел⁈ — ее голос дрожит от злости. — Во-первых, это детская смесь! Во-вторых, ты только что плюнул на мой пол! И вообще… как ты смеешь так врываться и…

Ян поднимает руку, прерывая ее тираду. Он смотрит на нее с циничной усмешкой.

— Слушай сюда, мамаша, — говорит он с убийственным спокойствием. — я видел достаточно детей в своей жизни, чтобы понять: он голодный, а ты его травишь этой бурдой из коробки. Ты вообще за ребенком смотришь? Или только огрызаться умеешь?

Мира теряет дар речи. Она смотрит то на него, то на плевок на полу, то на сына.

Ян закатывает глаза и вздыхает.

— Ладно. Слушай внимательно. У тебя денег нет, это видно. Покупай не готовую смесь в банках, а сухое молоко для детей и крупу — овсянку или рисовую. Вари жидкую кашу на воде или молоке. Дешевле в три раза и сытнее. И никаких этих консервантов.

Он разворачивается к выходу, но у самой двери останавливается и бросает через плечо:

— И полы помой. Гигиена — залог выживания.

Ян просто уходит, слышим, как захлопывается дверь в нашу с ним комнату.

— Ну… добро пожаловать в наш дурдом. — мне стало смешно от этой ситуации. — Ян у нас такой — заботливый, но с манерами пещерного человека.