Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 124 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

«Он что, правда запомнил такую мелочь»?

Я фыркнула, но удержала улыбку. Между нами в воздухе искрило, а его глаза темнели, когда он смотрел на меня. Так, будто я была самой интересной вещью, которую он видел за последние годы.

И я поняла, что этот вечер — только начало.

И я уже чувствовала, что в конце я наплюю на все нормы приличия и поцелую его так, что…

… это он забудет не только свое имя, но и все слова этого мира.

И это будет моя благодарность за свидание. Заслуженная. Если только мы не поссоримся, что тоже было вполне возможно, зная наши характеры.

Внезапно одна из официанток взвизгнула и причина была за столиком неподалеку от нас. За ним сидели трое парней, и один из них, наглый, с пивным животом ударил официантку по ягодицам, а теперь откровенно пялился на меня и даже подмигнул.

Ян заметил это раньше, чем я успела что-то сказать. Его взгляд стал холодным, темным, и я увидела, как на скулах заходили желваки. Он не сказал ни слова, просто медленно повернул голову к тому столику и посмотрел на парня.

Не агрессивно. Не угрожающе. Так, как смотрят на муху, которую собираются прихлопнуть.

Парень с пивным животом сглотнул и отвернулся. Его друзья вдруг стали очень заинтересованы в своих телефонах.

— Цербер. — позвала я тихо. — Не надо.

— Я ничего не делаю. — он невинно поднял брови, но в глазах еще плясало что-то опасное. — Просто посмотрел. У нас в городе много достопримечательностей, но лучше не глазеть на чужое.

У меня внутри все перевернулось. Чужое.

Он сказал — чужое.

Я промолчала, но щеки снова вспыхнули, и я опустила взгляд.

«Не смущайся, Мира!»

— Спасибо. — сказала я тихо.

— За что? — он сделал вид, что не понимает. — Я еще ничего не сделал.

— За то, что сделал. Пусть даже взглядом.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то теплое, почти нежное, что так не вязалось с его образом грозного Цербера.

— Ты — моя заноза, Мира. — сказал он вдруг. — Ты знаешь об этом? Ты единственная, кто умудряется бесить меня и одновременно вызывать желание защищать. Это раздражает.

— Значит, я делаю что-то правильно. — я улыбнулась.

Он покачал головой, но в его глазах плясали смешинки.

Еду принесли довольно быстро, даже слишком, учитывая, что гостей не мало. Огромные бургеры, горы картошки, чай и сок. Я сглотнула голодную слюну и вдруг поняла, что действительно хочу есть. Он это заметил.

— Давай, — он кивнул на тарелку. — ешь. А то будешь смотреть на меня голодными глазами, и я опять решу, что тебе нужно что-то другое.

— Например?

— Например, чтобы я тебя покормил. — он сказал это с таким серьезным лицом, что я не сразу поняла, шутит он или нет, а потом он взял картофелину со своей тарелки и протянул ее мне. — Ешь. Я разрешаю.

Я фыркнула, но взяла картофелину. И когда он смотрел, как я жую, в его глазах появилось то самое выражение: довольное, почти кошачье. Будто я только что признала его главенство.

— Ну и кто из нас после этого милый? — спросила я с набитым ртом.

— Ты, — ответил он без раздумий. — но об этом никто не узнает. Я буду молчать. В обмен на то, что ты не будешь рассказывать, что я кормил тебя с руки, как ручную белочку.

— Договорились. — я протянула ему свою руку, а он пожал ее, серьезно, крепко, и его пальцы задержались на моей ладони чуть дольше, чем нужно.