Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 123 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Я сделала шаг к нему. Теперь уже между нами не осталось ничего. Я видела его дыхание, чувствовала его тепло, и от этого внутри все тянуло к нему, как магнит.

— А я не люблю, когда из меня делают загадку, которую нужно разгадать, — сказала я тихо. — я просто девушка, которая хочет есть. И которая, кажется, начинает привыкать к одному наглому Церберу, который делает вид, что ему ничего не нужно.

Он смотрел на меня долго. А потом вдруг взял мою руку, которую я уже почти забыла, что держу, и поднес к своим губам. Поцеловал костяшки… медленно, почти невесомо, не сводя с меня глаз. У меня внутри все оборвалось и полетело вниз.

— Тогда идем есть. — сказал он, и в его голосе появилась та самая ленца, от которой у меня подкашивались колени.

Я рассмеялась. Неожиданно для самой себя, легко и тепло. Он усмехнулся в ответ, и мы пошли дальше, но теперь он не отпустил мою руку. Его пальцы переплелись с моими, и это было… правильно. Странно, но правильно.

Мы вышли из парка, пересекли пару улиц, и я уже начала думать, что он вообще не знает, куда идет, когда он остановился у небольшого кирпичного здания с теплым желтым светом в окнах и вывеской, которую я раньше не замечала.

Надпись гласила просто: «Угли».

— Вот. — он кивнул на дверь. — Здесь лучшие бургеры в городе. Я проверял. Не раз.

— Проверял? — я приподняла бровь. — И часто ты водишь сюда девушек?

Он открыл дверь, пропуская меня вперед, и наклонился к моему уху так, что его дыхание обожгло кожу:

— Я сюда вообще никого не вожу, Мира. Это место я берегу для себя.

Я вошла внутрь и постаралась сделать вид, что мое сердце не пропустило удар от его слов. Внутри было уютно: деревянные столы, приглушенный свет, запах дыма и жареного мяса, который мгновенно разбудил аппетит. Он провел меня к столику в углу, откуда было видно весь зал, и я поняла, что Цербер всегда садится так, чтобы контролировать все пространство. Привычка хищника.

Мы сели друг напротив друга. Свет лампы падал на его лицо, и я могла хорошо разглядеть его черты: острые скулы, волевой подбородок, темные брови, между которыми залегла складка, будто он постоянно о чем-то думал.

Он поймал мой взгляд и усмехнулся:

— Что, разглядываешь?

— Изучаю, — поправила я. — ветеринары тоже сначала смотрят, а потом уже ставят диагноз.

— И какой у меня диагноз? — он подпер подбородок рукой, глядя на меня с ленивым интересом. — Все тот же?

— Хронический цинизм, — сказала я, улыбаясь уголками губ. — осложненный острой формой скрытного романтизма. Прогноз благоприятный при своевременном лечении.

Он запрокинул голову и рассмеялся, громко, по-настоящему. На нас обернулись, но ему было плевать. Он смотрел на меня, и в его глазах танцевали смешинки.

— Господи, Мира. Откуда ты такая взялась?

— Из общаги, — я пожала плечами. — их там много, таких как я. Просто ты не смотрел внимательно.

Он покачал головой, но в глазах осталось тепло. Подошла официантка, и я заметила, как она смутилась, глядя на Яна. Он, не глядя в меню, сказал:

— Два двойных бургера с сыром, добрый апельсиновый сок и имбирный чай без сахара. Ей.

— Откуда ты знаешь, что я люблю имбирный? — спросила я, когда официантка ушла.

— Разве не его ты нахваливала, когда вечером пила чай с мамой и сеструхой?

Я моргнула.