Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 11 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

«Его слова звучат… будто он бросает мне вызов.»

Он максимально сократил между нами расстояние.

— Пошел вон. — я указала ему на дверь.

Ян усмехнулся и пожал плечами. Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах — всего на миг, но я это заметила, и, не сказав больше ни слова, скрылся за дверью.

«Хам. Грубиян. Козел.»

Черт бы его побрал.

— Доступ к ее счетам ваш, проблем не будет, но учитывайте… — юрист консультировал меня по телефону, пока пыталась переодеть вертлявого Максимку, готового вновь устроить истерику. — … деньги должны идти на ребенка.

— Понятно. Спасибо. — я прижимала телефон плечом, строя глазки своему драгоценному пупсу. — А алименты?

— Поймите… это не просто. Приставы получили документы, но Юрий официально не работает.

«Сыночка-корзиночка в свои тридцать три все еще прячется под юбкой у мамы.»

Но это не страшно, потому что я из этой семейки деньги выбью. На ребенке настояли, значит и отвечать заставлю. Они еще пожалеют, что добровольно не помогают. Еще раз благодарю юриста и наконец справляюсь с пуговицами на детской рубашке.

Сегодня Максимка в своем самом нарядном ведь мы идем к особенному человеку.

— А ну, СТОЯТЬ!

Комендант высунула голову в окошко своей двери, параллельно убавляя звук телевизора.

— И вам доброе утро, Ксения Анатольевна. — я улыбнулась ей, перехватив удобнее Макса.

Женщина полностью открыла дверь, сверля меня недовольным взглядом. Но мне фиолетово, может продолжать, от этого ничего не измениться.

— Ха, доброе, ну-ну! — она слегка склонилась, а в следующий миг я увидела в ее руках целый веер листов а4. — А с этим мне что делать, Миронова? — она потрясла веером и несколько листов вылетело.

— Жалуются на меня? — спрашиваю и опускаю руку Максимке, потому что он настойчиво хотел схватить лист.

— Догадливая! — упирается руками в бока. — Уже пятнадцать жалоб. Пятнадцать, Миронова. Да я тебя выселю!

Максимка активно заугукал, и думаю, он был н моей стороне. Обматерить бы эту ситуацию, но уши мелкому не закрыть.

— Послушайте, — я театрально вздыхаю. — а может мне тоже пятнадцать жалоб написать? На тараканов на кухне, на то, что вся общага прокуренная, на отсутствие горячей воды и то, что лифт все еще не починили. Или жаловаться можно только на единственного ребенка во всем общежитии? Вы уж простите, но, если мой Максимка кому-то мешает спать — это проблема их тонких нервов. Я куплю им беруши и успокоительное.

— Думаешь, что можешь мне тут свой характер показывать? Ты посмотри на нее, приехала, фифа столичная. Не нравится мое общежитие — квартиру себе ищи!

Мои слова ее обидели, но не нужно было на меня выскакивать и трясти перед лицом этими писульками.

— Ксения Анатольевна, ну вы же умная женщина. Давайте честно: из этих пятнадцати человек половина просто завидует, что у меня такой милый малыш. Вторая, думаю, бесится из-за непонятно откуда появившийся слухов на мой счет.

Мне нужно будет купить ей презент, как-то задобрить.

Женщина морщит нос и цокает.

— Вот не видела проблем, да ты появилась. Ой!

Максимка все же ухватился за листы, которыми она снова решила размахивать.

— Вот только из-за этого малыша тебе на встречу пойду, но нахами мне еще раз и — ВЫЛЕТИШЬ! — она погладила Макса по голове, а следом разорвала жалобы. — Подскажу тебе решение. С Яном поговори. Если он запретит трогать тебя, то больше никто мне жалобу не принесет. Этого засранца все послушают, я-то знаю.