Книга Развод. Месяц на размышления, страница 110 – Ария Тес

Тень в углу шевелится. Проходит долгих несколько мгновений, когда мне удается взять себя в руки, и я начинаю различать не просто очертания, но и детали. Еще пара мгновений, и я начинаю… складывать.

Сидит.

Мой любимый, неверный-благоверный. В кашемировом, мягком свитере синего цвета. В спортивных брюках. Без часов! Что, если честно, за последние пару лет прямо редкость: Слава теперь всегда в часах. Он у нас важная пися, ему нельзя упускать время просто так! Он не имеет на это права.

От последней фразы прям коробит не по-детски. Я шумно выдыхаю, ощущая, как внутри начинают поджигаться внутренние печи моей слепой ярости. Не считать! Мать твою! Сколько раз я слышала эту паршивую фразу, от которой теперь у меня аж зубы сводит! Такой пафосной, бессмысленной она не была еще никогда!

Слава часто ее повторял еще пару лет назад. Пока я не закрылась окончательно, уяснив наконец для себя, что мы взрослые люди, у нас есть обязательства, поэтому встречать его шумно не нужно. И обнимать слишком откровенно на людях тоже. И смеяться нужно потише. А еще! Ни в коем случае не просить уделить себе время, потому что работа, мать его, на первом месте! Ему нужно держать лицо, нужно поражать будущих инвесторов, чтобы не боялись вкладываться в его проекты, а также держать руку на пульсе с партнерами, чтобы хотели с ним работать, не думая о том, что что-то может пойти не так. О нет. У Вячеслава Мизайловича все, сука, под контролем всегда! Он идеальный: с шикарной квартирой в новостройке, где его встречают бежевые стены и дорогущая люстра из Италии, которую они с женой ждали несколько месяцев. И да, жена. Домохозяйка. Обладающая мягкой улыбкой, идеальной прической и услужливым характером. Она ни о чем не просит, ничего не требует, и ей ничего не нужно. Точнее, он дает ей все, что нужно: деньги и стабильность. Остальное — ну… от жизни ведь никогда нельзя требовать слишком многого, да? Всего получить не может никто.

Сволочь!

— Какого хера ты здесь делаешь?! — рычу, сделав резкий шаг вперед.

Слава будто бы только этого и ждал. Он так же резко встает и, ударив по столу кулаками, опирается на него и прогибается чуть вперед. Брови упали на глаза, взгляд — хоть святых выноси! Тяжелый. Убийственный. Но… не ледяной. Нее-е-ет… в его глазах столько огня, сколько не было, пожалуй, никогда. Даже в прошлом.

Невольно тушуюсь и чуть отступаю назад. Слава медленно наклоняет голову вбок, его губы разрезает кривая ухмылка, больше похожая на оскал.

— А ты действительно думала, что я, блядь, соглашусь на развод, м? Дашуля. Скажи мне — ты действительно поверила в эту хуйню?!

Становится как-то… жутко, если честно. Я вжимаюсь задницей в кухонный комод и стараюсь осознать смысл сказанного. Он ускользает. А дышать становится все сложнее: здесь будто бы весь кислород резко выкачали, и я не знаю, как выжить теперь.

Словно меня заманили в ловушку, которая только что защелкнулась за моей спиной, и самое паршивое: я не знаю, что будет дальше.

Вообще.

Не.

Представляю.

Слава, днем того же дня

Уставившись в черную точку на мониторе, я не шевелюсь. Сколько прошло времени… да тоже не знаю, если честно, и едва ли это имеет значение. В груди разливается жжение, как при изжоге. Я тру в районе сердца, моргаю, но точка не двигается с места.