Книга В его огне, страница 72 – Ольга Рузанова

Славка всегда был «мелким». Тот, за которым нужно было присматривать, вытаскивать из передряг и постоянно помогать. Он взрослеет, но, блядь, очень медленно. Мать боится за него, растрачивает на это силы и здоровье, которых и так осталось не много. Я волоку, держу его в границах «нормальности» и жду, когда он дозреет до самостоятельности.

— Он отдал долг? - спрашиваю у Владимира, двигая к себе тарелку с супом.

Тот, быстро отведя взгляд, потупляет его в стол и тянется за куском хлеба. Хороший мужик, надежный, и мать любит, но безотказный до безобразия.

— Отдал или нет? - повторяю вопрос, имея в виду Славку.

Он занимал у него двадцатку в прошлом месяце якобы для того, чтобы закрыть кредит. Деньги после этого получал и немаленькие, мог и отдать.

— Часть... - говорит Владимир, вроде бы смущаясь, - Часть отдал.

— Пятерку кинул и успокоился, - поясняет мама, усаживаясь на стул рядом со мной.

— Я поговорю с ним, - обещаю, но сразу предупреждаю, - И это был последний раз, когда вы занимали ему. Он хорошо зарабатывает.

Отчим, жуя хлеб, насуплено молчит, мама тяжело вздыхает.

— Как дела, сын? - спрашивает негромко.

— Норм, - отвечаю я, потому что это единственный ответ на все ее вопросы подобного рода.

Мама порядком стрессанула и едва не попала в больницу, пока я два месяца чилил на нарах. Передачки мне таскала, а они мне в глотку не лезли, потому что такого родной матери я пожелал бы меньше всего.

Время прошло, страсти улеглись, а она все равно не выпускает меня из фокуса, словно я пятилетниий мальчик, не способный справляться с трудностями.

— Ммм... Напряженный какой-то, дерганый... - наваливается плечом, что означает едва ли не высшую степень материнской нежности. К поцелуям, объятиям и прочим слюнявым ласкам мы со Славкой с детства не обучены.

— Нормально все, правда.

— Ты говорил, у тебя автовозы идут, - напоминает она предыдущий разговор. Приходится делиться подробностями, чтобы успокоить ее тревоги, - Пришли?..

— Да. Девять штук.

— С документами все в порядке?

Владимир нас не слушает. Черпая суп ложкой и прикусывая хлеб, втыкает в висящий на стене телевизор.

— Все чисто. Все автомобили растаможены.

Мама кивает.

С транзитными тачками, ввозимыми нелегально через третьи страны, покончено. Дал слово людям, которые помогли мне свалить Цариева.

— Влад, - догоняет меня ее голос уже на пороге, - А что с той девицей?

— Какой? - оборачиваюсь, на миг подумав, что она о Карпатовой.

— Которая свидетельствовала против тебя.

Я конкретно так зависаю, потому что сам ей о Теряевой не рассказывал.

— Славка растрындел?

— Он, - признается мама, - Сказал, на нее надавили, и она тебя бог весть в чем обвинила.

— Так и сказал?..

— Да, так.

Я обуваюсь и забираю с полки ключи от машины. Отпираю дверь и толкаю ее плечом.

— Ничего. Нормально с ней все.

Сука!.. Я же его, поганца мелкого, насквозь вижу! Стоит у него на все, что мне принадлежит.

На базу приезжаю поздно, когда тусклые уличные фонари собирают вокруг себя сонмы мушек, а слепые комары так и норовят отпить хоть немного моей крови. Знаю, что брат еще здесь. Он работает левак по вечерам - тюнингует тачку одному из наших общих знакомых. Нахожу в пристрое к общему гаражу и, выбив дымящуюся сигарету из его рта, поднимаю с бетонного пола за шкирку как щенка.