Книга А кофе с меня, страница 56 – Элфи Рид

Выйдя из душевой кабины в густой пар, я тщательно промокнула мокрые локоны мягким полотенцем, второе — большое, махровое — на автомате обернула вокруг себя, завязав тугим узлом, и спокойно, босиком пошла в свою спальню. Я была на сто процентов уверена, что внутри комнаты сейчас никого нет — Глеба давно не было дома.

Поэтому я, расслабившись, включила на телефоне тихую, тягучую лаунж-музыку, встала у края огромной кровати и начала медленно, размеренно наносить увлажняющий парфюмированный крем на кожу ног. Одну ногу я для удобства лениво подняла, оперев стопой о мягкую обивку софы.

Прохладный ночной ветер с приоткрытого балкона слегка шевелил тяжёлые шторы. Просторная комната тонула в густом сумраке южного вечера. Только мягкий, интимный свет лампы ночника у изголовья кровати лениво растекался по комнате красивыми золотистыми тенями.

И именно в этот момент я краем глаза заметила какое-то постороннее движение в темноте. Медленно, с замиранием сердца подняла голову.

В полумраке балконного проема стоял Глеб.

Тяжелая штора в очередной раз плавно скользнула в сторону от порыва ветра, на секунду полностью открывая его силуэт в дверях. Он был без футболки, в одних свободных серых брюках. Мокрые после дождя, растрёпанные тёмные волосы небрежно падали на лоб. Опираясь плечом о косяк, он скрестил руки на груди и молча, не шевелясь, гипнотизирующим взглядом наблюдал за каждым моим движением. От начала и до конца.

У меня внутри в ту же секунду всё со свистом сжалось в тугой узел. Я изо всех сил старалась внешне никак не реагировать на его присутствие, сохранять маску ледяного безразличия, хотя под кожей уже собиралось напряжение — плотное, горячее, почти болезненное.

Самойлов бесшумно оттолкнулся от косяка и подошёл ближе к кровати. Настолько спокойно, плавно и уверенно, будто застать девушку в одном полотенце после душа — это совершенно нормальная, бытовая ситуация для его вечера.

Этим утром я проснулась в кровати абсолютно одна.

Я растерянно похлопала ладонью по пустой, уже успевшей остыть соседней половине простыни и шумно, облегчённо выдохнула в потолок:

— Фух…

Никаких неловких утренних взглядов, дурацких пошлых шуток и мучительных попыток обсудить произошедшее в полумраке. Потому что «технически» — у нас ведь ночью ничего такого не было. Только лишь у меня. Бушевал стобалльный шторм, а звёзды и далёкий космос накрыли меня вчера с головой под его уверенными, обжигающими пальцами.

Отличное, многообещающее начало дня.

Я осторожно выскользнула из комнаты в просторную гостиную и почти сразу наткнулась на две пары выжидающих глаз. Одни — серые, чертовски проницательные и слишком, непозволительно знающие. Вторые — круглые, небесно-голубые, Юлькины.

Подруга, как ни в чём не бывало сидя за кухонным островком, весело махнула мне рукой:

— О, Улька! Доброе утро, соня!

— Доброе… — машинально махнула я в ответ и на автопилоте поспешила скрыться за спасительной дверью ванной комнаты.

Пока я судорожно умывалась ледяной водой и насаживала пасту на щетку, я прекрасно, до единого вздоха слышала всё, что происходило на кухне. Слышимость в этом итальянском доме действительно была, как выразился кое-кто, просто «охрененной».

И, разумеется, Самойлов прямо сейчас с особым циничным удовольствием занимался именно тем, чем я сама занималась на этой самой кухне несколько дней назад. Он собирал на меня подробное досье.