Книга А кофе с меня, страница 44 – Элфи Рид

Я сразу упрямо покачала головой, сжимая пальцы.

— Не-а.

— Почему?

— Такие фоточки для инсты я принципиально не делаю.

— Какие «такие»?

— Ну… пафосные, постановочные. Ненастоящие.

Уголок его рта дёрнулся.

Но уже не весело.

— А ты прям вся такая честная и настоящая?

В салоне моментально повисла натянутая пауза. Воздух будто заземлило. Я удивленно, резко повернулась к нему всем телом:

— А в чём, собственно, дело? Что не так?

Он несколько секунд напряжённо молчал, глядя на дорогу.

Потом всё-таки заговорил:

— Я вчера невольно подслушал ваш увлекательный разговор с Юлькой.

У меня внутри в ту же секунду всё со свистом похолодело. Ветер вдруг перестал казаться приятным.

— Когда именно? — осторожно, едва слышно спросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Когда был в ванной. Там охрененная слышимость. Каждое слово на вес золота.

По спине пробежал мерзкий, липкий холодок паники. Я уже лихорадочно, до боли в висках пыталась вспомнить дословный текст ночного допроса.

Он коротко посмотрел в мою сторону.

Серьёзно. Пронзительно. Без привычной усмешки.

— Ты очень подробно интересовалась у подруги, кто я вообще такой, кем работаю и сколько конкретно зарабатываю, — он сделал весомую, удушающую паузу. — С какой целью собиралось это досье?

У меня внутри всё резко провалилось в бездну. Стало физически тяжело дышать, легкие сковало обручем. Если бы здесь была кнопка, я бы тут же катапультировалась.

Несколько секунд я просто молчала.

Потому что любой ответ сейчас звучал бы ужасно, жалко и двусмысленно.

Он снова коротко посмотрел на меня.

Ждал. С открытым, ледяным вызовом.

А потом я выдохнула. Тихо, но удивительно твердо, глядя прямо перед собой на горизонт:

— Чтобы понять… насколько мы с тобой разные. В каких разных вселенных мы живём.

В машине после этих слов повисла оглушительная, вакуумная тишина. Перестал существовать весь мир. Был только свист ветра, мерный шум прибоя где-то внизу и низкий, басовитый рык мощного мотора где-то под нашими ногами.

Глеб перевёл взгляд обратно на дорогу. Ferrari на скорости влетела в длинный скальный туннель. И именно эта внезапная искусственная темнота, прорезаемая лишь желтыми искрами редких ламп, и наше обоюдное, вязкое молчание вдруг стали ощущаться намного тяжелее, интимнее и болезненнее любого открытого спора. Нас буквально прижимало друг к другу этим давлением.

Я, лишь бы хоть чем-то занять свои дрожащие пальцы, потянулась к панели и наобум включила радио. Несколько секунд из динамиков раздавались только помехи, шипение и цифровой треск. А потом по кожаному салону мягко, тягуче разлился хриплый культовый вокал:

“Oh, baby, baby, it's a wild world…”

Кабриолет вылетел из туннеля обратно на слепящий свет. Ветер с новой силой начал путать мои волосы, швыряя светлые пряди мне на лицо. Пышная юбка опять норовила улететь куда-то в небо, обнажая колени. Солнце било по воде так ярко, так яростно, что приходилось больно щуриться сквозь стекла очков.

Я невольно, горько усмехнулась такому издевательскому совпадению трека. И резким движением переключила волну на следующую случайную станцию. И вот тут колонки кабриолета взорвались грязными, тяжелыми, вибрирующими басами современной попсы. Залп звука ударил по перепонкам.

“I like the way you kiss me…”