Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 67 – Кристина Жиглата

Но это же Илья! С этим парнем никогда и ничего не бывает просто. Он обладает инстинктами прирожденного хищника и никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет без внимания даже малейшую деталь. Особенно если эта деталь напрямую касается меня, его личной одержимости.

— Нахлынуло? Месячные? Исла, это ни хрена не ответ, — сердито и жестко спрашивает он.

Его брови опасно сдвигаются к переносице, а пальцы сильнее сжимают мою талию.

— Кто тебя обидел? Говори. Кто посмел довести тебя до такого состояния?

— Никто… Никто не обижал, правда, — лепечу я, судорожно вытирая новые слезы и тщетно пытаясь хоть немного отстраниться от Ильи, восстановить личные границы.

Но он меня не отпускал. Его стальные руки держали мое тело намертво, прижимая к каменной груди.

— Тогда отвечай, что, блядь, произошло! — настойчиво, не терпящим возражений тоном настаивает он. В его глазах вспыхивают опасные искры. — Ты же слишком хорошо меня знаешь, Исла. Я не отстану от тебя и не сдвинусь с этого места, пока не узнаю всю правду. И я мгновенно различу, говоришь ты мне правду или на ходу врешь, поэтому… Я жду! Выкладывай.

— Илья, да просто…

— Давай без своего этого «просто»! — резко обрывает он меня, окончательно теряя остатки хваленого самообладания. Он никогда в жизни не видел, как я плачу, и, кажется, эти мои горькие слезы прямо сейчас сводят его с ума, выбивая почву у него из-под ног. — Выкладывай всё как есть! Прямо сейчас.

Я резко, со свистом выпускаю из легких весь скопившийся воздух. Стены рушатся, скрывать больше нечего.

— Я думала, ты уехал с Егором в эти чертовы горы и ничего не сказал мне! — в полном отчаянии выпаливаю я прямо ему в лицо.

Илья от моих слов мгновенно замирает как вкопанный. Он задерживает дыхание, и на его лице отражается самый настоящий, глубокий шок.

— Как… как я вообще мог так подло поступить с тобой, Исла? — мягко, с какой-то щемящей, невероятной нежностью говорит он.

Его хватка на талии становится бережной, и он плавно прикасается горячими пальцами к моей мокрой щеке, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Егор вчера вечером взахлеб рассказывал мне, что обязательно уговорит тебя поехать с ними, что ты не сможешь отказать… А потом… А потом я увидела твою машину в самом дальнем углу парковки и подумала… — я запнулась, не в силах договорить эту постыдную фразу до конца.

— Я сразу же, жестко отказал Егору, как только он заикнулся об этом, — хрипло, вибрирующе объясняет Илья, и на его губах медленно появляется хищная, торжествующая ухмылка. — Неужели ты могла подумать, что я променяю полноценное свидание с тобой и наши целые две недели абсолютной свободы вместе на какой-то там глупый, скучный отдых в горах с пацанами? А моя машина на этой парковке уже больше часа стоит. Я специально приехал пораньше и сидел в салоне, ждал, пока Егор наконец-то свалит из квартиры, чтобы прийти к тебе. Скучал по тебе жутко, просто до безумия, — хрипит он, резко наклоняясь и голодно, по-хозяйски впиваясь в мои губы коротким, но до безумия страстным поцелуем.

Он отрывается от моих губ всего на пару сантиметров, и его дыхание обжигает мое лицо.

— Но твой племянник, как назло, сегодня ночью проспал все будильники и опоздал на полчаса! А потом они еще целую вечность не могли собраться внизу, упаковать эти гребаные сумки, сесть в тачку и наконец уехать… Как же это меня, блядь, бесило, пока я сидел в углу парковки и ждал! — рычит он с явным вожделением, сильнее вжимая свой возбужденный пах в мое бедро сквозь тонкий шелк халата. — Исла, я бы никогда в жизни не исчез и никуда не уехал, не предупредив тебя. Ты от меня теперь вообще никуда не денешься…