Онлайн книга «Друг племянника. В ловушке запрета»
|
Нет, Илья… Мне не всё равно. Далеко не всё равно! И если он действительно так подумал, если решил, что я останусь равнодушной, то я сама, дура, во всем этом виновата. Только я! Ведь это я сама с маниакальным упрямством постоянно отталкивала его от себя, выстраивала глупые стены, держала на ледяном расстоянии и при каждой нашей встрече жестоко напоминала о том, что между нами всё зыбко, мимолетно и неопределенно. Я сама не давала ему шанса открыться. От этих раздирающих грудь мыслей на моих глазах мгновенно выступают крупные, горячие слезы. Барьеры рушатся, и я впервые за много лет начинаю горько, безудержно реветь, как маленький, беззащитный ребенок. Плачу от разрывающей боли в груди, от собственного бессилия и от страшного, трезвого понимания того, что я своими же собственными руками, из-за глупых страхов, прямо сейчас отталкиваю свое единственное, настоящее счастье. С трудом оторвавшись от окна, я еле плетусь в ванную комнату. Голова раскалывается. Словно на глухом автопилоте, не чувствуя собственного тела, перешагиваю бортик душевой кабинки и включаю горячую воду. Прохладный кафель, бьющие по лицу струи… И слезы. Я продолжаю отчаянно реветь прямо под душем, смешивая соленые капли с пресной водой, захлебываясь от жалости ко всему, что со мной происходит. Я оплакивала свое одиночество, свою неувереность, свою трусость. А когда буря наконец немного утихает, я выключаю воду, выхожу из кабинки и, взглянув на свое случайное отражение в большом зеркале над раковиной, едва не ужасаюсь от увиденного. На меня смотрела совершенно чужая, сломленная женщина. Мои глаза были страшно распухшими и красными от долгих слез, нос смешно покраснел, а губы были искусаны в кровь от попыток сдержать рыдания. Полный разгром. Теперь скрывать это от самой себя было глупо и бессмысленно. Мне больно. Чертовски, невыносимо больно, потому что я уже всем сердцем, всей душой люблю Илью. Люблю этого несносного двадцатичетырехлетнего парня и больше всего на свете боюсь его потерять… Мои мучительные, раздирающие душу мысли внезапно прерывает резкий, настойчивый звонок в дверь. Звук бьет по натянутым нервам так сильно, что я вздрагиваю всем телом. Быстро прихожу в себя, судорожно вытираю тыльной стороной ладони мокрые щеки, набрасываю на обнаженные плечи шелковый халат и торопливо направляюсь в прихожую. Сердце колотится где-то в горле. А вдруг это Егор? Вдруг он что-то критически важное забыл в своей комнате и вернулся прямо от машины? Но нет, стоп… У него же есть свои собственные ключи от квартиры. Зачем ему звонить? Хотя… он ведь так сильно торопился и опаздывал, что вполне мог в этой спешке оставить их на тумбочке. Забыть. А я стою здесь, посреди коридора, абсолютно никакая — зареванная, растрепанная, с распухшим носом и красными глазами. Полное ничтожество. Но не открыть дверь тоже нельзя, это вызовет еще больше вопросов. Ладно, плевать, прямо сейчас на ходу придумаю какую-нибудь глупую, но правдоподобную отговорку. Скажу, например, что случайно уронила и вдребезги разбила свою самую любимую хрустальную вазу, которую мне когда-то подарила мама. Или… или совру, что у кого-то из моих дальних знакомых по работе сегодня внезапно умер кот. Очень хороший, мягкий, пушистый кот, которого я безумно любила и к которому привязалась. Боже, какой бред… |