Книга Тени Грейфолла 1, страница 117 – Алекс Кош

«Благодарю, — сыто произнес Каэлар. — Я полностью восстановил силы. Давно мне не попадалось никого настолько цельного, со столь сильной душой. Мне требуется время, чтобы переварить его, но завтра я буду готов прийти к тебе на помощь».

Себастиан молча постоял над телом, потом оттянул ворот и посмотрел на левое плечо. Кожа была совершенно чистой, без серых пятен, остались только старые шрамы. И от этого вида его замутило сильнее, чем от всего остального. Долг Каэлару он погасил, и вся боль в магических каналах временно исчезла, но на душе вновь стало настолько отвратительно, что хотелось выть от ненависти к самому себе. Ведь пожирание человеческих душ древним существом, по сути, ничем не отличалось от того, чем занимались Чёрный Собиратели. Да, они искали силу, а Себастиан просто хотел жить, но и те и другие платили за свои желания чужими жизнями.

Истребитель добавил к своему оружию два трофейных стилета и ружьё, поскольку покойнику они уже всё равно были не нужны. С телом убийцы он ничего делать не стал, решив утром направить сюда Джоэла и секуритате.

До улицы Бондарей Себастиан добрался за полчаса, а внутрь нужного дома попал и того быстрее, потому что ключ на шнурке избавил его от необходимости копаться в замке. Комната в конце коридора оказалась именно такой, какой и должна быть комната человека, пытавшегося стать невидимкой: голые стены, застеленная без единой складки койка, стол, стул, таз для умывания. Ни писем, ни портретов, ни памятных безделушек, ни единой вещи, по которой можно было бы восстановить чужую жизнь. Единственной роскошью, которую убийца себе позволял, оказался чайный набор из тонкого фарфора и жестянка с дорогим листовым чаем из-за гор, стоившая, судя по клейму, дороже всей остальной обстановки вместе с койкой.

Тайник открылся с первой попытки. Под третьей доской от стены обнаружился холщовый сверток, увесистый и плотно перевязанный бечевкой, а рядом с ним лежали два кожаных кошеля, стопка бумаг на четыре разных имени и аккуратно свернутый пакет с документами покойного Ганса Мольде.

Себастиан подкрутил лампу, сел на койку и развязал сверток. Слитки легли на серое одеяло ровным рядом, тускло отсвечивая в лампадном свете. Девять брусков в половину ладони каждый, литье чистое, гурт зачищен, и Себастиан взвесил один на ладони, прежде чем перейти к осмотру. Вес имперский, до золотника, такой дают только казенные формы, потому что частные литейщики вечно не добирают или перебирают на четверть. Клейм не было ни на одном, но они точно когда-то стояли: под пальцами отчетливо чувствовались едва заметные впадины на месте спиленного оттиска. На восьмом бруске напильник в свое время сорвался, и у самой кромки уцелел обрывок рубчатого имперского канта, того, каким обводят оттиск на казенном золоте.

Истребитель долго сидел, перекатывая брусок в пальцах, и разглядывал этот несчастный обрывок канта.

Итак, за его голову заплатили не купеческими деньгами и не переплавленным воровским золотом, а слитками из городской казны. И пусть кто-то посидел над ними с напильником, спиливая клейма, чтобы никто и никогда не смог задать вопрос, откуда взялись эти бруски, узнать его было несложно. Казенное золото не гуляет по рукам само по себе, оно лежит в подвалах ратуши и уходит оттуда по расходным ордерам за подписями городского совета, и человек, который выгребает такие слитки на убийство истребителя, либо имеет ключи от подвалов, либо сидит вплотную к тем, у кого эти ключи есть.