Книга Тени Грейфолла 2, страница 114 – Алекс Кош

— Мы преследуем убийцу, — безэмоционально пояснил он. — Протокол требует присутствия дознавателя. Городские коммуникации в ведении секуритате, а не Ордена, и запретить мне спуск вы не можете. Я иду с вами.

— Дознаватель, там внизу существо, которое прыгает на четыре человеческих роста и убивает одним ударом. Вы же сами видели, как он передвигался.

— Тогда вам точно понадобится лишний клинок.

«Возьми его», — неожиданно посоветовал Каэлар. — «Как минимум, пригодится как наживка. А если и погибнет, то это не твои проблемы, это даже не тот блондин с цепями, который постоянно вертится вокруг тебя».

Спорить было некогда: с каждой минутой след остывал. Себастиан забрал у одного из стражников фонарь, и первым спустился в провал. Кребиц двинулся следом, а стражники наверху задвинули решетку за ними, оставив внизу только два круга света от фонарей и шум воды.

Под Красильными рядами текла не вода, а преимущественно краска. Теплые сбросы мануфактур выходили в коллектор цветными ручьями, багровым, синим, грязно-желтым, и густая жидкость в главном рукаве переливалась мутной радугой, от которой шел пар. Фонари пробивали густой пар всего на десять шагов, и во всем этом химическом полумраке не было ни крыс, ни насекомых, ни тех бледных тварей, которыми пугают детей. Но пыльца успешно брала след и здесь, по кирпичному карнизу вдоль рукава, и первую метку Себастиан увидел через сотню шагов: три параллельные борозды на высоте плеча, глубокие, свежие, с белой кирпичной крошкой в бороздах.

— Что это? — Кребиц поднес фонарь ближе к стене.

— Граница. Он метит территорию. Три борозды, высота плеча, всегда одинаково. Дальше их будет больше, и ближе.

— Вы знаете о Вивисекторе подозрительно много.

— О, поверьте, я знаю о нем даже больше, чем он сам. Это и есть результат работы настоящего профессионала.

Идти приходилось по карнизу, скользкому от красочной пленки, и в двух местах, где карниз обрывался, переходить рукав вброд по колено в теплой синей воде. Кребиц входил в нее, не меняясь в лице, только придерживал фонарь над головой. Себастиан считал время: с ухода от решетки прошло около сорока минут, от убийства почти три. Пыльца держала, но серебро на карнизе отзывалось все ленивее, и это означало ровно то, чего он боялся: след остывает.

Меток становилось больше. Через двести шагов они шли через каждые двадцать, через четыреста через каждые пять, и все свежее, и все глубже, а теплый рукав уводил вправо, к сбросу, откуда пар шел уже горячий, как из бани. Кребиц считал шаги вслух, вполголоса, и записывал повороты в книжку, не останавливаясь, и Себастиан против воли признал, что от дознавателя есть польза: обратную дорогу этот человек найдет с закрытыми глазами.

«У тебя для этого есть я», — чуть ревниво напомнил Каэлар. — «Я запомню каждый поворот».

В этот момент дорожка пыльцы уперлась в лаз. Низкий, полукруглый, старой кладки, за которым угадывалось пространство побольше, сухое и теплое. Запах пришел раньше, чем свет: густой, сладковатый, тяжелый, и Кребиц позади коротко, судорожно сглотнул. Себастиан знал этот запах. Так пахнет разделочная яма у заставы на третий день жары, когда остатки туш тварей уже сняли со стены, а закопать еще не успели.

Он вошел первым, с револьвером в правой руке и фонарем в левой, и остановился, давая глазам и желудку привыкнуть.