Книга Остров Время, страница 70 – Евгения Михайлова

— Галя, — осторожно произнесла Лена, — я, как любая женщина, прекрасно понимаю твое желание спасти сына от возможных подозрений, следствия и ответственности. Но любой полицейский поймет твою идею, и она окажется только лишним подтверждением той версии, от которой ты всех хочешь оттащить.

— А я знаю одно: никому не нужно опровергать мою вину, когда будет признание. Они все ждут признаний и мечтают о таком легком завершении дела. Без поисков и прочих улик. Николаев точно будет очень доволен.

— Кстати, об уликах. Ты забыла написать в своей речи, как поступила с орудием преступления.

— Да, спасибо, — деловым тоном отреагировала Галина. — Добавлю. Я это полено кинула в машину, а по дороге выбросила, но, конечно, не вспомню где.

В общем, Лене не удалось убедить Галину отказаться от своего безумного подвига — лечь на амбразуру правосудия вместо сына. И не факт, что она ляжет на нее за сына, а не за другого преступника — настоящего убийцу. Муж Андрей, который, кажется, от такой беды терял рассудок и возможность иметь свое мнение, конечно, повторял одно: «Я скажу все, что хочет Галя. Ей виднее».

На следующий день Галина сделала свое признание в поселковой полиции. Никому и в голову там не пришло в чем-то сомневаться, что-то проверять. Ей дали подписать протокол и заперли в камере СИЗО. Причем Лена присутствовала при процедуре в качестве адвоката. И не произнесла ни слова сомнения по поводу признания. Она уже решила, что так будет лучше. Пока Галя будет изолирована от дальнейших действий, у Лены есть время найти убийцу и расследовать преступление. Но это легче решить, чем осуществить. Тут риска быть не должно. И Лена позвонила частному детективу Сергею Кольцову, с которым встречалась в одном своем деле, и начала разговор со слова «умоляю». Видно, столько чувства было в этом слове, что Кольцов отложил все текущие дела и в тот же день начал работать по делу гибели Кати.

Лена металась между поселком, в котором сидела Галина; больницей, где Славе сделали очередную операцию; домом Малининых, где реально погибал муж подруги. Андрей погрузился в столь глухое отчаяние, что не мог ни есть, ни спать, ни говорить. Такого тяжелого горя Лена, кажется, еще не видела. Андрей — тот человек, которому для того, чтобы дышать, нужно видеть Галю и знать, что она всегда будет рядом с ним. В разлуке и в такой чудовищной ситуации он мгновенно потерял все свои силы. Они вообще у него были лишь на работу и любовь. Простую, понятную любовь с центром его мира в лице самой необыкновенной и прекрасной женщины, которая всегда знает, что им обоим нужно делать. Как примкнуть к ее подвигу, как поддержать ее идею, Андрей даже не представлял. Так же невозможно для него было без нее что-то придумать для спасения их счастья. Андрей даже о сыне не мог думать. На этом месте только бесконечная боль. Он ел лишь то, что Лена ставила перед ним, приезжая, и забывал напрочь о еде, когда она переставала на него смотреть.

«Господи, какая же тяжелая ноша — эта великая любовь! — думала Лена. — Она же полностью сломала взрослого мужчину и без перерыва сжирает его душу».

Они — все трое — оказались в одной страшной беде, но Лена не видела способа помочь Андрею. У Славы были врачи, Гале мог помочь Кольцов, но жизнь Андрея прервалась, когда Галя просто исчезла из его поля зрения.