Книга Остров Время, страница 7 – Евгения Михайлова

Виктор добрел до своей машины, выехал из парка, направился не к дому, а в сторону Подмосковья. И на одном крутом повороте, не сбавляя скорость, влетел в придорожный столб. Почувствовал боль от удара о лобовое стекло, тепло крови, которая заливала глаза, и на какое-то время потерял сознание.

Когда очнулся, неторопливая жизнь вокруг продолжалась. ДПС поблизости не оказалось, водители других машин его объезжали, и никто не лез с предложениями помощи. Да здравствует повальное безразличие людей к чужим проблемам! У всех есть свои собственные. Виктор выбрался из машины, проверил наличие в кармане бумажника, прикинул место своей организованной аварии. Удобно: осталось не так далеко до стройки, которая велась по его замыслу и под его контролем. «Скажу, что ехал туда и уснул за рулем», — сразу родилась идея. И Виктор отправился домой автостопом.

Он не вошел, а ввалился в квартиру, грязный, окровавленный, с трудом дошел до гостиной, где жена Оля смотрела на экран телевизора. Был поздний вечер, и дети спали в своей комнате.

— О боже! — Оля с ужасом посмотрела на мужа. — Что случилось?

— Авария, — ответила он. — Машину пришлось бросить на месте. Сейчас позвоню, чтобы ее эвакуировали в ремонт. Извини, мне очень плохо, как бы не вырубиться совсем.

— Давай я вызову скорую? — Оля взяла со стола телефон.

— Да нет, не стоит. Я позвоню эвакуаторам, потом полежу в ванной, все пройдет. А вообще… Давай. Пока я звоню насчет машины, ты вызови врачей. В больницу не поеду, но, может, они помогут дома. Обработают мои грязные раны, дадут болеутоляющее и успокоительное. У нас ведь из лекарств и нет ничего.

Это была счастливая идея создать для себя что-то очень похожее на алиби. Не поможет, если по следам пожара с летальным исходом уже работает следствие. Но ведь столько возможностей, что следствия нет, все спишут на бытовой пожар, несчастный случай, а тело Тамары даже не станут вскрывать. Дефицит компетентных людей, изобилие халтурщиков и масса прочих, индивидуальных обстоятельств.

В ту первую после своего преступления ночь Виктор был настолько изможденным, что после обработки ран и уколов болеутоляющих и успокоительных препаратов просто провалился на дно собственного короткого покоя, минутной безопасности — до утра, до звонка в дверь, до того самого воронка, на котором увозят убийц.

Утром поднялся, принял душ, побрился, задевая травмы на лице и преодолевая боль, отказался от завтрака и вызвал такси, чтобы ехать на работу.

— Я не понимаю, Витя, — говорила ему Оля. — Что за потребность мчаться на работу в таком состоянии? Что случится, если ты будешь руководить людьми из дома? Есть телефоны, имейл… Тебе позвонят, если ты будешь нужен. Ты же сейчас похож на вернувшегося с того света.

«Какие страшные слова она сказала, — подумал Виктор. — Она даже не подозревает, что я не вернулся с того света. Я тот свет принес с собой. К ней и детям».

— Оля, милая, — ответил он, — тебе же прекрасно известно, что я никогда не работал дома, мне нужно все знать, на всех посмотреть, а потом решать, что нам следует сделать. Я в постели, с лекарствами, почувствую себя узником на тюремной койке.

Виктор вышел из квартиры, а его откровенно болеющий мозг все повторял эту фразу: «Узник на тюремной койке». Это значило лишь одно: он начал отвечать за самое страшное преступление. Он больше никогда не будет свободным человеком — независимо от того, посадят его или нет.