Книга Остров Время, страница 40 – Евгения Михайлова

— Не волнуйтесь так, — произнес Кольцов. — Ко мне все люди обращаются именно с эгоистичными идеями. Никто еще не просил спасти весь мир от зла. Просто скажите все как есть.

— Боюсь, вы посоветуете мне обратиться к врачу-психиатру. Но этот вариант никуда не денется. А вдруг все не так просто? Дело в том, что меня настигла и замучила моя фобия. Я когда-то пережила сильный посттравматический синдром, очень старалась все забыть. И вроде получилось. Но теперь я вновь каждую минуту жду, что самое страшное с нами случится. А если говорить конкретно, то мне нужно лишь снять свое подозрение с одного почти хорошего человека, который считает теперь себя моим другом. Это бывший одногруппник, я сама его нашла, чтобы сгладить давние недоразумения. И это вся моя просьба. Мне нужно лишь одно — получить профессиональное заключение, что он не этот агргессор, что он невиновен. Что я свихнулась от своей фобии и сама себе помочь не в состоянии. И когда мы будем это точно знать… Того налетчика пусть ловит полиция. Если вы ответите на мой вопрос, мы спокойно подождем. Сергей, вас устроит такой мой заказ?

— Не вижу причины для отказа. Ваше поручение вполне вписывается в мою работу. А теперь опишите вашего знакомого как можно детальнее. Я ничего не записываю и не храню, кроме договоров и папок с уликами. Мой архив в голове.

Он так хорошо слушал, так естественно на все реагировал, что Насте казалось: она видит свое облегчение. Как будто она тащила тяжелую ношу, стараясь, чтобы этого никто не заметил, а тут с ней рядом встал этот человек и спокойно подставил свое плечо под ее тяжесть. Осталось только немного подождать, и все окажется ее больной причудой. И потому Настю не мучил ее поступок. Она не чувствовала себя ни доносчицей, ни предательницей. Она просто пришла к специалисту со своей собственной болью или болезнью. Тот все посмотрит на своем рентгене, который у него в голове, и выдаст результат.

Его помощь Настя ощутила как передышку на уютной поляне, когда тяжесть вдруг перестала давить и мучить. Она не исчезла, а просто перестала казаться роковой и вечной. Настя всю дорогу домой держала перед внутренним взглядом серьезное и уверенное лицо детектива, когда он ей говорил:

— Не думаю, что моя задача очень сложная. Вы дали мне достаточно информации, включая внешнее описание возможного преступника. Я понимаю вашу обеспокоенность: вы сами нашли внешнее сходство с вашим знакомым, но людей среднего возраста с такими параметрами — рост, вес и цвет глаз — миллионы. Просто любое совпадение ложится на ваше воспаленное воображение. Мой совет: старайтесь освободиться от вашего постоянного анализа. У вас теперь есть работник для этого. И я прекрасно понимаю вашу надежду на мой отрицательный результат. Мне кажется, человек, о котором мы говорим, вам в чем-то нравится. И вы его за что-то жалеете. Он добрый семьянин и хороший врач, но, к сожалению, это все пока ни о чем не говорит. Так что спокойно работаем. И никто, кроме нас, об этом не узнает.

Настя строго-настрого приказала себе не звонить первой Кольцову, не дергать его вопросами. Ее дело сейчас — просто ждать. Легко сказать…

На следующий день ей во время работы вдруг стало настолько некомфортно, что было тяжело дышать. Она даже ни о чем таком не думала, но что-то ее толкало. Она свое бездействие именно сейчас ощущала как преступное неведение, игру в прятки с опасностью. И она пожаловалась коллегам на сильную мигрень, вышла из офиса, села в машину и, ни на минуту не задумавшись, поехала к школе, в которой училась Света. У дочери как раз кончаются занятия, Настя просто отвезет ее домой.