Книга Неживой свидетель, страница 53 – Валерий Шарапов

— А как же следы обуви, которые совпадают с отпечатками на местах других ограблений?

— Вам и про следы известно? Это косвенные улики, — как можно спокойнее ответил Бурцев, поражаясь осведомленности Максима Максимовича. — Размер ботинок распространенный, такие носят сотни людей в Москве. Вдобавок лаборатория еще не дала заключения, сходство установлено на глазок, если позволите так выразиться. Говорить о том, что ботинки Створцова могли оставить следы…

Нахмурившись, Великовский перебил майора:

— Выглядит так, словно вы защищаете преступника.

— Я защищаю закон, — твердо ответил Бурцев и раздраженно выдвинул челюсть. — Нельзя обвинять человека на основании предположений и косвенных улик. К тому же никто Створцова защищать не собирается. Он проник на склад и опустошил три бутылки, это ему вменяется в вину, и в содеянном он полностью сознался.

Прокурор достал папку с документами:

— У меня есть рапорты, где указано, что Створцов нигде не работает, сидит на шее у жены, склонен к пьянству. Порочный человек, у которого предостаточно времени для участия в ограблениях. Умей вы допрашивать, то обвиняемый давно бы сдал подельников, и накрыли бы мы эту шайку.

«Началось! Затянул старую песню наш Максим Максимович», — мрачно подумал майор. Великовский весьма недвусмысленно намекал на то, чтобы от обвиняемого под давлением получили «правильное» признание.

— Допрашивать умею, пятнадцать лет этим занимаюсь, — напомнил Бурцев. — У нас нет прямых доказательств его вины в ограблениях. Только в употреблении алкоголя.

— Потому что вы и не подумали изучить его связи с преступным миром.

— Вы хотите, чтобы я «подсказал» Створцову фамилии? — дерзко спросил майор.

— Я вообще не жду фамилий от этого вашего Створцова, — разъярился прокурор. — Запишете, что он не пошел на сотрудничество и отказался выдавать подельников. Такое сплошь и рядом в нашей работе случается.

— А банда пускай гуляет?

Великовский, не выдержав, стукнул ладонью по столу:

— Банда у вас в руках, а вы затягиваете расследование! Преступник должен быть наказан!

Бурцев выдержал сверлящий взгляд прокурора и ответил:

— Наказаны должны быть виновные. И я обязуюсь приложить все усилия, чтобы их найти.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Пару минут Великовский боролся с собой, затем резко поднялся и чуть ли не процедил:

— Я не согласен с вашей позицией. Знайте, что дело будет передано в суд. Готовьте обвинение против Створцова.

Бурцев тоже поднялся.

— Тогда я буду ходатайствовать о дополнительном расследовании. Нельзя допустить осуждения невиновного.

Прокурор ничего не ответил, лишь указал на дверь жестом «свободен».

— Это мой кабинет, — впервые за время разговора повысил голос майор.

— Как знать, — хмыкнул Великовский и вышел широким шагом, как солдат на параде. Бурцев старался сохранять невозмутимость, хотя внутри все кипело. Прокурор нарочно сделал вид, будто в пылу перепалки подумал, что сидит в собственном кабинете. Нет, кабинетов хитрый пес не перепутал, он намеренно создал ситуацию, в которой смог двусмысленно пригрозить Бурцеву увольнением. Вечно у гаденыша за каждой фразой намеки и потайные угрозы. Но это муровца нисколько не пугало, тревожило его неприкрытое обещание направить сырое дело в суд. Великовский мог запустить механизм, шестеренки которого оперативнику угрозыска не остановить.