Книга Таежная банда, страница 8 – Валерий Шарапов

— В Сыктывкар, — проворчал Варан.

— В Сык… куда? — Верблюд развеселился. — Ладно, Варан, извиняй. В общем, ехать надо, старшой. Паровозный гудок зовет. Маманя дома убивается, из окна выглядывает… — Горбун театрально всхлипнул. — Отпускай, в общем, старшой, что мы, ногами до станции не дойдем?

— Хавку закрой, — проворчал старший сержант. — Не положено. Мне вас до станции проводить надо — и убедиться, что вы на поезд сядете.

— А что, не сядем, что ли? — вскричал Верблюд. — Да на хрена нам тут оставаться, в этой вашей дыре? Валить нам отсюда надо, забыть вашу кичу, как страшный сон! Старшой, в натуре, будь человеком, отпусти! Зуб даю, на поезд тихо сядем, и поминай как звали…

— Верблюд, хлебало завали, — вдруг сказал Варан. Захлопал глазами, окруженными сеткой угрей, Верблюд. — Слушай, начальник, давай рассуждать, — внятно и как-то вкрадчиво заговорил Варан. — Сам посуди, автобус починить невозможно. Мастеровые не разгонятся. В колонии их нет, будут связываться с Болотнинском, а там мастера, понятно, тоже из штанов не выпрыгнут. В общем, это до вечера, а то и до ночи. Тебе охота с нами тут валандаться? Пешком обратно в колонию? Тупо же, мы уже вольные. А завтра опять на амнистию?

«Два раза не расстреливают», — подумал Егор.

— Обещаем, дойдем без приключений, — настаивал Варан. — Я прослежу за этой гвардией. Лично мне, старшой, приключений не надо. Обещаю, все будет в норме — купим билеты, свалим из вашего района.

— Честное пионерское, в натуре… — пискнул Верблюд и, получив от Варана по шапке, икнул.

Ковалев колебался, кусал губы. Куковать до ночи с этой публикой — действительно не в радость. Варан где-то прав — уже не сидельцы, публика вольная, взрослая и самостоятельная.

— Хорошо, Бугров, под твою ответственность, — процедил сквозь зубы Ковалев. — И чтобы у меня без фокусов. А то обратно все вернетесь и лично каждого на толчке сгною… Все, валите. До станции километров восемь, чтобы через час были там.

— Заметано, старшой! — возбудился Штопаный. — Братва, выходи на дорогу строиться, ать-два!

— Чао, старшой! — засмеялся Верблюд. — До новых встреч, как говорится.

— Ты что, идиот? — накинулся на него Сизый.

Колонна растянулась. Зэки волоклись, посвистывая. Верблюд залихватски затянул: «Дорога дальняя, тюрьма центральная!» Поддержал Штопаный: «И смерть коварная мальчишку ждет!» Видно, ностальгия разыгралась, обратно потянуло. Но пение смолкло — ведь такие перспективы впереди! Вдоль дороги по-прежнему тянулись леса, но уже не такие густые, появлялись сосны, чаща проредилась. Топорщились кусты шиповника и боярышника, усыпанные россыпями оранжевых ягод. За все время не встретили ни одного человека, ни одной машины. Варан двигался первым — шагал размашисто, целеустремленно, вывернув, по обыкновению, голову. Бармалей семенил за ним. Смешно подпрыгивал искалеченный Верблюд — но уродство не мешало двигаться резво, да еще и балагурить. Егор отстал, шел в арьергарде. Пару раз возникла мысль: сбегать за кустики, там перекурить — и окончательно отстать. Не нравилась эта компания, подобная публика еще в лагере смертельно надоела. Не их это — воля. Сидеть им надо, пока гробовой крышкой не прихлопнет. Нормальным людям будет проще жить, и система лагерей без работы не останется.