Онлайн книга «Таежная банда»
|
— Верблюд, бросай это дело! — гоготал Штопаный. — Не последняя баба, в натуре говорю! Ты ее харю видел? — Подумаешь, харя, — бормотал оконфузившийся Верблюд, присоединяясь к коллективу. — Баба — она и в Африке баба. Подушкой харю закрыл — и все дела… Товарищи уже отхлебывали из горлышка, пустили бутылку по кругу. Какое бескультурье! Горбун схватил со стола стакан, вскрыл полную бутылку, налил до краев, вылакал одним махом. Шумно выдохнул — отпустило. Целую вечность ждал этого момента. Порозовела страшноватая физиономия, блаженная улыбка расползлась до ушей. Остальные тоже не медлили, дружно вливали в себя горькую. Бармалей прихватил банку с соленьями, вскрыл консервным ножом. Хлебнули еще раз — блаженная нега поползла по членам. В деревне было как-то тихо. Продавщица, видимо, выскользнула через черный ход, где теперь ее искать? — Балдеж, пацаны… — пролепетал Штопаный, обводя подельников мутным взором. — Слышь, братва, валить отсюда надо, пока мусора не прочухали… — Успеем, — отмахнулся Верблюд. — Еще по одной, забираем остатки водки, хавку — и в путь… Варан не участвовал в пиршестве, поначалу маячил на крыльце, потом зашел внутрь, обозрел разгромленный магазин. Досада отразилась на его лице, дескать, начинается. Он колебался, посмотрел на часы, потом на Бармалея — как на потерянного бойца. Бармалей сыто икал, сидя на полу, но пытался продавить в горло здоровенный огурец. — Варан, бухни! — призвал Верблюд. — Что ты как не родной? За свободу, за новую жизнь, в натуре! Посидим еще минутку — и пойдем на станцию… Натворили уже столько, что вопрос со станцией становился спорным. Даже если пойдут — напорются на милицейскую засаду. Вот же идиоты… Прав был Павел Ильич Максимов… Помявшись, он вошел в магазин, наполнил стакан наполовину, выпил. Хватит — поставил стакан. Зэков уже несло, алкоголь дурманил последние мозги, о будущем не думалось. — А как же бабы? — спохватился Верблюд. — Мы чего сюда пить пришли? В голове уже было шаром покати, работали только инстинкты. Но ноги пока держали. Верблюд выбежал на крыльцо, стал озираться. Видно, не до всех еще дошло, что в сельмаге что-то происходит. Из-за ограды, увенчанной перевернутыми горшками, на другой стороне дороги высовывались озабоченные лица сельчан. Появилась женщина — молодая, дородная, с крепкими бедрами, с цветастым платком на плечах. Через шею было перекинуто тяжелое коромысло с пустыми ведрами. Крестьянка направлялась к колодцу, расположенному напротив сельмага. Глаза Верблюда округлились — ничего себе улов! Такая шмара — и пропадает? Он кубарем скатился с крыльца, побежал наперерез крестьянке, качаясь, как маятник. Штопаный не отставал, тоже хотел любви. Сельчанка почувствовала неладное краем глаза, встала как вкопанная. Два урода с горящими глазами неслись на нее. Те еще герои-любовники! Она испуганно вскрикнула, резко развернулась — платок упал с плеч. Пустые ведра покатились по земле. Штопаному пришлось присесть — коромысло просвистело над головой, едва не обеспечив еще одной заплаткой на лице. Верблюд проворно отпрыгнул, и коромысло просвистело в стороне. В следующее мгновение он уже навис над барышней и алчно облизывался. Молодуха перепугалась, попятилась. Коромысло по-прежнему лежало на плечах. |