Онлайн книга «Таежная банда»
|
Он тяжело поднялся, как-то нервно двинулся к двери. Подергал, чертыхнулся, повернул рукоятку замка. Вышел, не оглядываясь, хлопнул дверью, грузно потащился по коридору. Молчать уже было невмоготу. — Он прав, — проговорил Егор. — Сожжем к чертовой матери — нас на дыбе вздернут. Не сожжем, передадим тому, кто за этим богатством охотится, — думаешь, спасибо скажут? Да, скажут, но долго ли после этого проживем? Передадим, скажем, Ракитину — сам Ракитин нас не пощадит. И тот, кто его антагонист, — добавит. Передать третьей стороне? — Это какой? — не поняла Алла. — Должны же быть в руководстве страной честные и порядочные люди? Хотя бы по элементарной теории вероятности? — У меня наверху никого нет, — пожала плечами Алла. — Только этот, — она кивнула на дверь, — который только что вышел. — У меня тоже никого нет… Хотя подожди. — Егор задумался, и Алла уставилась на него с какой-то смутной надеждой. — Наверху-то точно нет, вот только Мишка Кузнецов, за помощь которому я присел… Допустим, он не загнулся в лагере, допустим, тоже реабилитирован, а это вероятно, — многих, осужденных по «делу врачей», начали освобождать еще в апреле… Живой, вернулся в Москву, работает по прежней специальности… Или не работает, но связи-то остались… Он трудился в Кремлевской больнице, хирург от Бога, лечил многих высокопоставленных деятелей… Помню, пили на рыбалке, он признался, что среди этой публики, оказывается, есть порядочные и ответственные люди, действительно желающие блага своей стране… И в военном ведомстве, и в ЦК, и в Верховном Совете, и даже, господи прости, в госбезопасности… Адрес помню. Михаил Андреевич Кузнецов… Мишка помнит добро, разве не поможет? — Как-то шатко. — Алла изобразила ладонью витиеватый жест. — Согласен, слишком много допущений и натянутостей. Но почему бы и нет? Приложим письмо для Михаила — от меня лично: во что именно мы ввязались из-за этих бумаг и кому может быть выгоден этот компромат. Людям, близким к Лубянке, разобраться будет несложно — при условии, если они окажутся честными. В этом наш бледный шанс. Упаковать в виде посылки, написать адрес доставки… — И на почту? — усмехнулась Алла. — Не пойдет. Обязательно вскроют. Еще хуже — содержимое этой посылки тебя заставят предъявить еще на почте. — Да, верно. — Егор поморщился. — Отправить со случайным человеком? Опасно, черт возьми… — Все, хватит. — Алла покачала головой. — Моя голова отказывается что-то соображать. На сегодня закончим. Мы же можем сегодня ночью спать спокойно? Неприятности ведь только грядут? — Наверное, — пожал плечами Егор. — Но я бы остерегся это гарантировать. Где-то в ночи бродит Варан, которого мы оставили не только без компромата, но и без средств к существованию. В той же ночи бродит третий «командированный» из Москвы — и пока мы ничего не знаем о его возможностях… Я провожу тебя до дома, потом вернусь в свою «голубятню». И давай без дискуссий на тему, нужен ли тебе сопровождающий… Все утро моросил дождь — гадкий, колючий. Небо затянуло, прорывался сильный ветер. Егор ворочался всю ночь, часто замирал, вслушивался. Одному в огромной пристройке было неуютно. Засов на двери мог удержать лишь от честных людей — хватило бы пинка, чтобы ее вынести. Откуда взялся этот изнуряющий страх? Он пилил исподволь — гадко, безостановочно. Жил на зоне — страха не было. Только вызубрил, как «Отче наш»: надо уметь защищаться и никуда не влезать. На войне ходил в атаки, сидел под бомбами — не было такого разъедающего страха. Шел на колючку в составе штрафбата — знал, что шансов выжить ноль, — и то принимал как должное… Проматывались в памяти последние события, возникали люди без лиц. Запомнилась Алла, которую он довел до дома, и она мялась у подъезда, кусала губы, но так и не решилась сказать, что ночевать одной страшно… |