Онлайн книга «Таежная банда»
|
Егор не верил своим глазам. Они окончательно рехнулись? Четверо сидели кружком, пускали по кругу остатки в бутылке. Варан пристроился в стороне на пригорке, сидел с равнодушной миной. Возможно, он и не принимал участия в этих «народных забавах». — Оба-на! Бурлак появился! — хохотнул Штопаный и вскочил — при этом едва сохранял равновесие. — Водки нет, извини, всю выдули… Бабу хочешь? Давай, вон они, выбирай… Да только поспешай, пока они того… живые… — Штопаный гнусаво загоготал. Подозрения подтверждались. По завершении пира всех потерпевших, включая мужика на дороге, планировалось убить. Правильно, к чему свидетели? Пусть доказывают, что это погуляли амнистированные… Егор ударил мощно — в живот. Накопилось столько, что надо было выплеснуть! Штопаный согнулся в три погибели, глаза сбились в кучку. — Бурлак, ты охренел?! — взвизгнул Верблюд. Егор ударил повторно — в подбородок. Зэк повалился картинно — затылком об сучок на коряге, с которой брызнули в разные стороны Бармалей и Сизый. Хрустнула затылочная кость — некрепкой оказалась. Штопаный не шевелился, мутные глаза устремились в небо. «Помер, что ли?» — мелькнула недоуменная мысль. Поднялся галдеж и лай! Верещал Сизый, что-то басистое выдавал в пространство Бармалей. Верблюд потянулся к берданке, перекатился вместе с ней. Приподнимался Варан, смотрел пристально, злобно. Егор понесся к ближайшим деревьям, кувыркнулся в просвет между кустарниками. Чего не сделаешь, чтобы выжить! Грохнула двустволка, пролаял пистолет Макарова, но он уже катился в какую-то канаву. Завозился, выбираясь из лямок вещмешка, покатился дальше. Не забыть бы, где оставил — и ценное курево и сало… На поляне возник оглушительный гомон — зэки орали наперебой. Побежали за ним — по крайней мере кто-то. Егор уже отползал по канаве, закатился за дерево. Снова куда-то полз, провалился под обрыв — по счастью небольшой, упал на что-то мягкое. Здесь находилось вывернутое дерево — уже иссохшее, бугристое, с торчащими в разные стороны ветвями. В обрыве — неровная ниша с торчащими корнями. Он дернулся, чтобы бежать дальше, передумал — далее сплошной сосняк, все разрежено, он станет прекрасной мишенью… Чертыхаясь, Егор вкручивался спиной в нишу, потянул к себе увесистую корягу, похожую на палицу… Зэки перекликались — шли, похоже, цепью, прислушивались. — Здесь он где-то, сука… — донесся справа сдавленный голос Сизого. — Не мог он убежать, затихарился, падла… А я говорил, кореша, что нельзя ему верить, все менты гнилые, в натуре… Надо было его еще на дороге завалить, когда в деревню шли… Совсем рядом хрустнула ветка под ногой. Егор застыл, чуть повернув голову. Показался ствол берданки — завис на какое-то время, стал удлиняться, показалась костлявая конечность, сжимающая цевье, затем искривленный нос Верблюда. Он вытягивал шею, пытался заглянуть в обрыв. Угол обзора был неважный, он не видел там ничего. Но что-то чувствовал своим звериным нюхом. Пройти мешала изогнутая жердина — другим концом она нависала над нишей в обрыве. Верблюд бросил на нее беглый взгляд, поднял ногу, чтобы переступить, а затем спуститься с обрыва. Это было нежелательно. Егор приподнял свой конец жердины. Верблюд вниз уже не смотрел. Препятствие оказалось выше, Верблюд потянулся, попытался удержать равновесие, стал изгибаться. Но выше пояса оказался гораздо тяжелее, чем ниже, один горб чего стоил, — не устоял, загремел с обрыва! Он упал в шаге от Егора, выронил двустволку, стал ругаться, пытался подняться. Егор подался вперед, занес корягу, ударил от всей души — в ключицу! |