Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 84 – Полина Луговцова

— Хорошая сказка, я прямо заслушался! – Роман поднял голову и провел пятерней по волосам, откидывая их со лба. – Выходит, в травяных куклах были заперты не только бесы, но и души разбойников из шайки Алой Бороды?

— Думаю, да. Они подселялись в тела людей, а когда те умирали, разбойничьи души находили себе новых жертв. Деду Ерофею удалось изгнать их из жителей Приютово, но обряд прервали, и это закончилось гибелью всех участников обряда, а куклы, в которых были перекинуты разбойничьи души и намертво прицепившиеся к ним бесы, исчезли вместе с Шишей. Дед Ерофей не успел отправить деревню и кукол в мертвый мир, поэтому Шиша, исчезнув в одном месте, появилась в другом, где ее и нашли работники нашего музейного комплекса. Если бы куклы не сгорели, их можно было бы спрятать где-нибудь и постараться сохранить в целости до тех пор, пока не найдется человек, обладающий такими же знаниями, как мой дед.

— Мы как раз собирались вывезти кукол из комплекса, перед тем как сжечь Шишу, – кивнул Роман. – Мы ведь ничего не знали о магических свойствах веревочной карусели… как там ты ее назвала… «Куролеса»?

— Дед Ерофей ее так называл, и в байке о Шише тоже так говорится, – подтвердила Лукерья. – С помощью «куролесы» можно переместить часть пространства, заключенного в магический круг, в другое место, которое может находиться как в мире живых, так и в мире мертвых. Дед Ерофей собирался отправить Шишу в ту самую Худынь, куда однажды она сама угодила, возможно, из-за оплошности Алой Бороды. Главарь разбойников мог по незнанию выбрать в книге формулу для «куролесы», открывающую двери в мертвый мир. Шиша должна была там и сгинуть, потому что из мертвого мира нет возврата, разве что вместе с бесами, но это ведь трудно назвать спасением.

Снаружи, из-за двери, выходившей из сеней на крыльцо, донесся настойчивый скребущий звук.

— Гром в дом просится. – Илья посмотрел на Романа. – Впустить?

— Его задача – нести службу у калитки. – «Маг» непреклонно сдвинул брови.

Звук повторился, к нему добавился протяжный скулеж.

— Ладно, – сжалился Роман и вышел в сени.

Хлопнула дверь, и довольный Гром вбежал в кухню, отчего та стала казаться еще более тесной. Виляя хвостом, пес прислонился к ногам Лукерьи и уткнулся носом в ее ладонь.

— Да что с ним сегодня?! Никогда не видел, чтобы он лез к посторонним! – проворчал Роман.

Улыбнувшись, Лукерья погладила Грома по лобастой голове, почесала за ухом, и тот зажмурился от удовольствия. А когда вновь открыл глаза, в них промелькнуло что-то знакомое; у Лукерьи возникло чувство, будто она уже видела этот взгляд, но он принадлежал не собаке. Всю свою жизнь Лукерья побаивалась больших собак, после того как в детстве на нее напала сорвавшаяся с цепи соседская псина, заболевшая бешенством. К счастью, укусов удалось избежать, но ощеренная собачья пасть, звонко клацавшая зубами, всплывала в памяти Лукерьи каждый раз при виде любой собаки, поэтому она их избегала и уж точно не заглядывала им в глаза.

Странно знакомый взгляд, которым посмотрел на нее Гром, длился лишь несколько мгновений, но этого хватило, чтобы убедиться в том, что ей не показалось. Только вот она никак не могла вспомнить, у кого видела такой же взгляд. Единственное, в чем она была уверена – взгляд принадлежал человеку из ее прошлого, прожитого в Приютово.