Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 60 – Полина Луговцова

Говорят, прозвали его так из-за того, что борода его покраснела от крови людей, которых он убил, а убил он гораздо больше, чем все другие разбойники, вместе взятые. И вот принялся Алая Борода впитывать колдовские знания, надеясь найти там что-то полезное для своего разбойничьего дела, и не ошибся. Одна из книг научила его оборачиваться зверем и птицей. Говорят, кто-то видел, как он превращался в волка и коршуна, и у этих животных были рыжие отметины на груди. В таком облике Алая Борода отправлялся на поиски зажиточных сел и деревень, чтобы потом напасть на них вместе со своей шайкой. Из другой книги он узнал о растении под названием мертвоцвет, которое имело свойство на некоторое время вызывать у человека состояние, близкое к смерти. Теперь, прежде чем напасть на какое-то поселение, разбойники забирались на крыши домов, сыпали сушеный мертвоцвет в печные трубы и чем-нибудь перекрывали отверстия в дымоходах. Вскоре после этого избы наполнялись дурманящим дымом, и хозяева мгновенно забывались мертвецким сном, длившимся по нескольку дней. Этого времени было достаточно, чтобы не торопясь вынести все добро и далеко уйти, не опасаясь преследования. По слухам, после воздействия мертвоцвета в себя приходили не все, люди умирали, но скорее, не из-за травы, а от удушья. Некоторые считали, что мертвоцвет, как и способность оборачиваться зверем и птицей, – это лишь домыслы, наделявшие образ Алой Бороды жуткой славой колдуна. Одни были уверены в том, что Алая Борода – обычный человек, которого надо поймать и судить за все злодеяния, другие боялись его, утверждая, что он самый черный колдун из всех, какие только бывают на свете, что ему помогают бесы и потому он непобедим. Молва о бесах пошла намного раньше, чем те в самом деле появились в Шише, и случилось это после того, как Алая Борода велел своим подельникам соорудить веревочную карусель. Те, конечно, подняли его на смех, решили, что старый разбойник выжил из ума, раз его потянуло на детские забавы. Но то была особенная карусель, и даже вовсе не карусель, она лишь с виду выглядела так же – столб с колесом наверху и прикрепленными к ободу колеса веревками. На самом деле это приспособление предназначалось для мгновенного перемещения в пространстве, и описание его устройства Алая Борода тоже нашел в одной из колдовских книг. Он называл это устройство не очень подходящим словом «куролеса», но, может быть, оно называлось иначе, а людская молва исказила незнакомый термин, заменив его более привычным, кто знает…

— А что такого особенного в слове «куролеса»? – спросил Илья, когда Лукерья сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Дело в том, что у слова «куролеса» церковное происхождение, и на греческом оно означает «Господи, помилуй», а у нас в народе приобрело новое значение, совершенно отличное от первоначального, ведь сейчас мы говорим «куролесить», подразумевая дурное, бестолковое или буйное поведение. В общем, как бы там это устройство ни называлось, а с ним дела у разбойников обрели совсем уж небывалый размах. Им больше не нужно было разбирать избы и перевозить их на телегах, требовалось лишь очертить разбойничью деревню сплошной линией по кругу и раскрутить «куролесу» в особой последовательности, описанной в колдовской книге и известной только Алой Бороде. Разбойники грабили и богатели, сбывая добычу купцам. Они разбогатели настолько, что могли бы выстроить для себя целый город, но вынуждены были всегда бежать, опасаясь возмездия. С помощью «куролесы» они мгновенно перемещались из одного места в другое на десятки и сотни километров, и вот однажды оказались рядом с заброшенным селом под названием Худынь. Брать там было нечего, дома стояли пустые, с дырявыми крышами, поросшими травой и молодыми деревцами, и разбойники хотели перенестись в другое место, но «куролеса» почему-то не сработала. Как только Алая Борода ее ни крутил, ничего не выходило. Шиша по-прежнему стояла рядом с мертвой Худынью, а вокруг, куда ни глянь, простирались пустынные засушливые земли: ни рек, ни лесов, ни других поселений, где можно было бы поживиться хоть чем-нибудь. Казалось, весь мир исчез, бросив Шишу на погибель! При взгляде на гниющую Худынь Алая Борода понял, что пройдет немного времени, и его Шиша станет такой же – ни одной живой души в ней не останется. Разбойникам грозила голодная смерть, день за днем они все больше зверели и готовы были съесть кого-нибудь из своих. Алая Борода ловил на себе косые взгляды подельников и догадывался, что как главный виновник случившейся с ними беды пойдет на съедение самым первым. Но он ничего не мог сделать, проклятая «куролеса» не работала, и о причинах такой поломки в колдовской книге не было сказано ни слова. Алая Борода перестал спать по ночам, опасаясь быть убитым во сне, а потом перебрался в Худынь и спрятался там среди развалин, надеясь на какое-нибудь чудо. Оттуда он и заметил, что ночью к Шише слетаются птицы, похожие на воронов, крупных и потрепанных, с рваными крыльями и облезлыми хвостами, но зато с огромными красноватыми клювами, блестевшими под луной, как начищенная бронза. Птицы кружили над крышами, скользили вдоль стен и заглядывали в окна, а с первыми проблесками рассвета растворялись в воздухе. Это зрелище сильно напугало главаря шайки. Алая Борода догадался, что птицы ждут, когда кто-нибудь из его подельников умрет и станет для них кормом. Откуда-то он знал, что эти крылатые твари питаются только покойниками. И тут ему пришло в голову, что вороны сами могут стать пищей. На следующую ночь Алая Борода притаился неподалеку от Шиши, спрятавшись в высоком сухостое, и подбил одну птицу булыжником. Вся стая тотчас всполошилась, разразилась жуткими криками и бросилась на него, но не тронула, а заметалась над ним, сжимавшим горло еще живого ворона.