Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 134 – Полина Луговцова

В салоне приятно пахло серебристым клевером: куклы-«лихоманки» по-прежнему лежали в багажнике, не хватало лишь одной, той, что использовали для изгнания беса из Аглаи. «Лихоманка» так и осталась в подвале, о ней совсем забыли, а вспомнили уже в дороге. Но Лукерья надеялась, что кукол им хватит, ведь в Приютово одержимых было тринадцать – бесы перемещались от одного человека к другому, и одержимыми казались едва ли не все жители без исключения, но позже выяснилось, что это не так: просто те люди, с душами которых поработал бес, вели себя как сумасшедшие, вот их и принимали за одержимых. Тринадцать одержимых – столько же кукол. Именно эти куклы сгорели, когда их вместе с домами доставили в музейный комплекс. Значит, одержимых в этот раз должно быть столько же.

Кукол в багажнике джипа было наверняка больше чертовой дюжины. Точное число Лукерья не запомнила, но точно не меньше двух десятков. Оставалось их нарядить. Одежда годилась любая, достаточно было взять у одержимого какую-то одну вещь – куртку или обувь. Все остальное допускалось использовать с чужого плеча или даже просто обмотать «лихоманку» куском ткани. Зря Роман настаивал на том, что для проведения обряда нужна исключительно та одежда, которую носил одержимый, но тогда Лукерья не стала с ним спорить, чтобы он потом не свалил на нее свою неудачу. Она догадывалась, что все так и будет. Жаль его, конечно, ведь он старался и рисковал собой ради Аглаи. Теперь он наверняка примкнул к бесовской стае, но благодаря «Кудеснику» его, возможно, удастся спасти, как и остальных. Только вот, если Роман, находясь под влиянием беса, сотворил что-нибудь ужасное, с этим грузом ему придется жить дальше. Получится ли? Не у всех получается.

На Дивноречье стремительно, будто по волшебству, опустился туман. Он окутал дома, разлился по улицам серебристыми реками, скрыл безобразные раны и увечья поселка. Словно некие высшие силы, узрев последствия буйства жителей, намеренно прикрыли поселок туманной завесой, не желая видеть его таким. И он притих, улицы опустели, нигде не было видно ни души. Но ничего еще не закончилось. Зло витало в воздухе, невидимое, но осязаемое, и Лукерья знала: жители не успокоились, а затаились, взяли небольшую передышку и копят гнев, чтобы вскоре выплеснуть его на соседа, друга, брата. Это будет продолжаться до тех пор, пока бесы не оставят Дивноречье, а по своей воле они сделают это лишь после того, как сгинет последний житель. Но пировать им осталось недолго.

Впереди показались ворота музейного комплекса; створки были снесены с петель и валялись на земле. Судя по всему, бесы позаботились о том, чтобы вход для всех желающих был свободен. Что ж, пусть встречают гостей!

Джип въехал на территорию музейного комплекса и покатил, лавируя между колокольнями и мастерскими, по направлению к Шише. Дежурное освещение не работало, а туман сгустился еще плотнее, и они чуть не врезались на всем ходу в «куролесу», внезапно вынырнувшую из сизой мглы прямо перед ними. Стас ловко выкрутил руль, едва не опрокинув джип, но успел объехать огромный столб. Однако одна из дощечек, привязанных к концам веревок «куролесы», ударилась о кузов внедорожника, раскололась надвое и слетела с креплений. Выругавшись, Стас остановил автомобиль, и они вместе с Ильей отправились посмотреть, есть ли повреждения. А Лукерья смотрела в зеркало заднего вида, где отражалась веревка с оголившейся петлей на конце, из которой выпала дощечка. Веревка раскачивалась так яростно, словно пыталась вновь до них дотянуться. Казалось, что она удлиняется и вот-вот ударится в заднее стекло, которое, конечно же, разобьется, и тогда веревочная петля перекинется через голову Лукерьи или Дины , чтобы вмиг затянуться на шее. Но, само собой, ничего подобного не произошло, все дело было в изрядно потрепанных нервах и разыгравшемся воображении. Илья и Стас вернулись в машину, сообщили, что нашли лишь небольшую царапину на заднем крыле, да и то Илья не был уверен в том, что она свежая, а не появилась раньше.