Книга Тролльхол, страница 73 – Полина Луговцова

— Чтобы не дать им навредить тебе.

— Они собирались что-то украсть… — Рин поднимает с земли рюкзак. — Правда, с виду, тут нет ничего ценного. — Она с недоумением извлекает оттуда полотняные мешочки, стянутые тесемками. — Для чего им это понадобилось, не знаешь?

— Для веселья, конечно. Собрали все, что имеет наркотические свойства: галлюциногенные грибы, семена и стебли дурманящих растений. Они еще вчера приходили к Вильме, просили продать. Она отказала им, но знала, что они придут снова, и поэтому ушла.

— Оставила им дом на растерзание? — удивляется Рин. — Не лучше ли было попросить жителей прогнать отсюда этих хулиганов?

— Нельзя. Они бы вернулись позже, и было бы еще хуже.

— Откуда ты знаешь?

— Неважно. Знаю, и все.

— Так что же теперь, позволять им творить что угодно?

— Есть высшие силы, они вмешаются, если понадобится.

— Ну-у… у нас говорят, на Бога надейся, а сам не плошай! — Рин не в силах сдержать скептическую усмешку.

— Они сами себе приговор вынесли. — Ян мрачнеет, устремляя взгляд вдаль, к развевающемуся над соседним островом флагу. — Они начертали Альгиз.

— Что это? О чем ты?

— Видишь разноцветный символ на их флаге?

— Это известный символ мира и свободы, ничего особенного.

— А также перевернутый Альгиз!

— Что за «альгиз»? Впервые слышу это слово.

— Древнескандинавская руна. В обычном положении это руна жизни, она символизирует ветви Мирового Дерева Иггдрасиля, тянущиеся высоко в небо, в обитель богов. Перевернутая, она превращается в руну смерти, а ветви становятся корнями, уходящими под землю, в царство мертвых. Не стоило им возносить ее над своими головами.

— Ну, мало ли похожих знаков. Вряд ли они хотели придать этому символу такой зловещий смысл.

— Руна окажет свое действие, и неважно, знают они о ее значении или нет. Не уверен, что им удастся спастись, но попытаюсь помочь.

— С ума сошел?! — вскрикивает Рин, представив, как Ян заявляется к этим дикарям и просит их убрать флаг. — Не вздумай! Они же отморозки, ты сам видел. Да к тому же преступники. Обворовали Вильму, напали на меня! Они не заслуживают ни помощи, ни сочувствия!

— Каждый человек может измениться, пока живет. — Ян упрямо склоняет голову, как пес, которого тянут на поводке против его воли.

— Да, я помню. Ты говорил. — Она кивает, не столько соглашаясь, сколько желая закрыть тему, чтобы задать волнующий ее вопрос. — Как бы мне увидеться с Вильмой? У меня к ней важное дело.

— Можешь сказать мне, я ей передам.

— Я бы хотела сама с ней поговорить, но боюсь, она не знает английского. Было бы здорово, если бы ты устроил нам встречу и помог с переводом.

— Не сегодня. И завтра тоже вряд ли. Может быть, позже, после шторма.

— Какого шторма? — удивляется Рин. — В небе ни облачка!

— А что у тебя за дело? — спрашивает Ян, игнорируя замечание о шторме.

— Очень срочное. Вильма обнаружила у меня серьезную болезнь и приготовила эликсир, но я случайно разлила его, и оставшегося не хватит на курс лечения. — Рин достает из кармана флакон, который опорожнила заранее, хотя вылить жидкость на землю стоило ей немалых моральных усилий.

Принюхавшись к горлышку, Ян отрицательно качает головой:

— Вильма не готовила этот эликсир.

— Ты уверен?

— Мне известны все зелья, которые она делает. Это точно не ее работа. Где ты его взяла?