Книга Тролльхол, страница 107 – Полина Луговцова

Охваченная гнетущими чувствами, Рин медленно продвигается вперед, вытянув руки перед собой. С каждым шагом, отдаляющим ее от входа, мысли становятся все мрачнее. В «норе», уходящей вглубь горы, довольно просторно, — Рин разводит руки в стороны и при этом не касается стен. «Ну, еще бы, гримтурсены ведь намного крупнее человека», — обреченно думает она. Мысль о том, что ледяные великаны могли ходить этим путем, кажется ей одновременно правдоподобной и невероятной. Очень странное ощущение. Как бы не сойти с ума от всех этих переживаний.

Откуда-то веет полярной стужей. Рин замирает и съеживается, прислушиваясь и всматриваясь во мрак, но, конечно же, не слышно и не видно абсолютно ничего.

— Лилли… — Она едва шепчет, опасаясь привлечь монстров, и возможно поэтому незримая спутница никак не реагирует на зов. Остается надеяться на то, что она где-то рядом, ведь находиться в таком месте в одиночестве совсем уж невыносимо.

Каменный коридор, по которому движется Рин, неожиданно поворачивает вправо, но в темноте она не сразу это понимает: вначале ее руки упираются в стену, и внутри все обмирает от мысли, что это тупик. Она ощупывает стену и, уже почти отчаявшись продолжить дальнейший путь, обнаруживает боковой проем. А там ее поджидает обнадеживающий сюрприз: тьму вдалеке прорезают несколько узких лучей света. Они очень тусклые и серые, поэтому Рин не сразу их замечает, а заметив, впадает в ступор, заподозрив, что так могут светиться глаза гримтурсенов, притаившихся там. Справившись со страхом, она добирается до этого места и действительно оказывается в тупике: коридор приводит ее в обширный кирпичный колодец с полуразрушенной винтовой лестницей, поднимающейся вверх на многие метры и упирающейся в дощатый настил, сквозь щели в котором виднеется звездное небо, и внутрь проникает свежий воздух, пахнущий морем.

Небо и воздух придают сил, Рин бросается к лестнице и пытается взбежать по ней, но ветхие ступени проламываются под ногами одна за другой. Она цепляется за перила, но те давно сгнили и рушатся под ее весом, увлекая за собой на каменный пол. К счастью, Рин не успела подняться достаточно высоко и не получила серьезных травм, лишь содрала кожу на локтях и коленях. Она садится на пол, прислоняется спиной к выщербленной кирпичной стене и погружается в раздумья. Что теперь? Возвращаться назад, в ущелье? Или все же попытаться добраться до верха и выбить одну из досок? Второй вариант опаснее, но кажется более осуществимым. Рин оглядывает руины лестницы. На лестницу надежды нет. Зато в стенах есть крошечные отверстия, впускающие свет снаружи. Что это? Смотровые окна? Бойницы?

Бойницы! Сторожевая башня!

Осененная догадкой, Рин вскакивает на ноги и подходит поближе к одному из отверстий, расположенному в паре метров над полом. Высоко, не достать, но если с помощью обломков досок и кирпичей соорудить возвышение, то наверняка получится до него добраться. Окошко слишком маленькое, сквозь такое пролезет разве что кошка, но ведь из него можно позвать на помощь! Рин принимается разгребать руины, образованные фрагментами рухнувшей лестницы и обвалившейся крыши сторожевой башни, вспоминая, как совсем недавно стояла вместе с Фроей на дощатом настиле, находящемся сейчас высоко над ее головой. Тогда Рин и в страшном сне не могла себе представить, какие коварные планы на ее счет вынашивает милая внимательная домработница, а заодно и друг семьи Лофгренов. Дружбы для Фрои оказалось недостаточно, она захотела стать членом этой семьи, супругой хранителя Валькнута, чтобы позволить душам умерших родителей воссоединиться и попасть в Алую долину. Как может одно и то же сердце быть таким чутким и одновременно таким жестоким?! Для достижения «светлой цели» Фроя убила Лилли, свою землячку и давнюю подругу; расправилась с Катариной, случайной знакомой Юхана, которая, возможно, и не собиралась за него замуж; столкнула в пропасть ее, Рин; посеяла вражду между жителями острова и приезжими студентами в надежде, что дело дойдет до серьезной стычки между ними, и тогда, повинуясь древнему заклятью, из Нибльхейма явятся могучие и свирепые покровители Тролльхола, чтобы усеять его трупами чужаков. Скорее всего, и Элиас, брат Лилли, окажется в числе поверженных, несмотря на то, что родился на этом острове. Рин не питает к парню симпатии, но и смерти ему не желает. В памяти всплывает фраза Яна: «Каждый человек может измениться, пока живет. Для этого жизнь и дается». «Получается, любой может стать чужим среди своих, наоборот. Своим или чужим человека делает не место рождения, а то, что у него внутри, — размышляет Рин. — Однако жизнь показывает, что чужаком стать куда легче. Ломать — не строить, как говорится».