Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 99 – Полина Луговцова

— В одиннадцать вечера задраиваю все двери и окна, а также ворота на въезде. Мышь не проскочит! А если и проскочит, то ни в одно здание не попадет. Так что, уважаемая хозяйка, можете спать спокойно! – Тонкие, плотно сжатые губы Душана растянулись в недоброй улыбке. Тияне почудилось, что в интонации охранника прозвучала насмешка, словно ему было известно о ее беспокойных ночах. Это еще больше усилило ее подозрения в том, что последний ночной кошмар ей не приснился. И если так, то, скорее всего, именно Душан привел в действие механизм, закрывший решетку в колодце после того, как Аждая вернулась в подземелье с ночной прогулки.

— Но на самом деле никакие мыши и другое зверье, будь то четвероногое или двуногое, никогда не сунется туда, где пахнет крупным хищником! – шутливым тоном заявил Душан и вдруг осекся. Краем глаза Тияна увидела, как при этих словах Горан нахмурился и, прожигая Душана многозначительным взглядом, едва заметно двинул головой из стороны в сторону, словно говоря тем самым «нет», а Петра испуганно выпучила глаза и коснулась губ указательным пальцем – красноречивый жест, призывающий к молчанию. Похоже, и горничная, и Горан давали Душану понять, что тему «крупного хищника» развивать не стоит.

— Шучу, шучу, нет здесь никаких хищников! – Душан попытался загладить свою оплошность, едва заметно кивая Горану. – Извините, хозяйка. Чувство юмора у меня своеобразное, никого не удается рассмешить, только напугать. – И он зашелся в хриплом хохоте, нарочито громком и фальшивом, каким смеются злые клоуны в цирке.

Несмотря на все старания Душана сгладить неловкий момент, Тияна окончательно уверилась в реальности ночных событий и поняла, что под «крупным хищником» Душан подразумевал дракона, а Горан и Петра заставили его придержать язык. «Боже, но ведь это сумасшествие – верить в существование дракона! И тем не менее, я верю», – с мрачной обреченностью подумала Тияна. Она ощутила внезапную слабость, отступила к двери и оперлась о дверной косяк. «Значит, жертвоприношение – это не сон. Неужели и Петра к этому причастна?! Может быть, она и не принимает участие в ритуалах, но точно в курсе происходящего!» – Тияна с неприязнью взглянула на горничную, которая, заметив неладное, подскочила к ней и попыталась поддержать ее под руку.

— Что с вами, господица?! Вам плохо? – Она побледнела, и россыпь мелких веснушек на ее лице стала видна отчетливее.

— Голова закружилась, – соврала Тияна и принялась обмахиваться свободной рукой (на другой, прицепившись, как краб, висела Петра). – Здесь так душно. Наверное, воздух от солнца нагрелся.

— Что ж, в таком случае мы уходим! – Горан оттеснил Петру и обхватил Тияну за талию. – Позволь, я тебе помогу! – Обернувшись к Душану, он сухо кивнул ему в знак прощания.

Скрепя сердце Тияна позволила ему вывести себя из помещения башни и проводить до лестничной площадки, но там решительно высвободилась, сообщив, что ей уже лучше и она вполне способна идти сама.

— Лестница очень крутая, – возразил Горан, но, почувствовав ее непреклонность, нехотя отпустил. – Тогда я пойду первым. Если упадешь, хотя бы подхвачу.

Благополучно спустившись на галерею второго этажа, Тияна обернулась и посмотрела вверх. У приоткрытой двери в башню стоял Душан. Подняв руку в прощальном жесте, он повернулся и исчез, вернувшись в свои владения, но с этого момента и до самого окончания экскурсии Тияна продолжала ощущать на себе его взгляд и представляла, как он неотрывно следит за ней со своих мониторов.