Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 44 – Полина Луговцова

В вытянутой над гробом руке священника блеснул стеклянный флакон с густой зеленоватой жидкостью; несколько капель упало на лоб Йованы, покрытый платком. «Миро или елей», – вспомнила Тияна название ароматных церковных масел, хотя и нечасто бывала в церкви. Священник повернулся к могиле, и маслянистая жидкость окропила желтую глинистую землю. Обернувшись, он жестом дал знать, что его миссия выполнена и пора приступать к погребению. Но прежде чем тело Йованы навеки скрылось под крышкой гроба, на ее белоснежный саван с влажным чавканьем шлепнулся здоровенный ком глины. Толпа ахнула и зашумела. Взгляды людей заметались в поисках того, кто дерзнул бросить глиной в покойницу. Виновника, а точнее, виновницу, обнаружили тогда, когда второй глиняный ком прилетел Тияне в щеку. Если бы не Петра, поддержавшая ее, Тияна точно свалилась бы в могилу. В глазах у нее потемнело, голову наполнил неприятный далекий звон. Она прикоснулась ладонью к щеке, и пальцы увязли в липкой глиняной массе.

Худая немолодая женщина в черной вязаной кофте, заправленной в такого же цвета длинную юбку, стояла на холме из свежевырытой глины, увязнув в нем по щиколотку. В руке, поднятой для очередного броска, она сжимала новый ком глины и явно примерялась, чтобы метнуть его, но не успела это сделать: какой-то парень из местных одним громадным прыжком перемахнул через могилу и, оказавшись рядом с женщиной, схватил ее за поднятую руку. Другой рукой он обнял ее, прижал к себе и сдавленно проговорил:

— Ты чего, мам?! Не надо… Идем домой.

— Погана веш-штица! – прошипела женщина, выглядывая из-за плеча парня и обжигая Тияну ненавидящим взглядом. Вскинув свободную руку, она потрясла костлявым, перепачканным в глине кулаком и добавила: – Угаси!

По-русски это означало «сдохни».

— Вот же Зорана наша взбеленилась! – зашептали рядом.

— Оно и понятно: Катица-то ее зачахла, а ведь могла бы выжить, если б Йована не упрямилась.

— Бог Катицу прибрал, при чем тут Йована?

— Уведи отсюда эту полоумную! – прорычал гулкий мужской голос, и Тияна увидела Горана, с угрожающим видом подступившего к парню и женщине, топтавшихся на куче глины. Парень, удерживавший мать за плечи, глянул на Горана с вызовом и, казалось, готов был ударить его, но сдержался. Опустив голову, он снова начал уговаривать мать пойти домой, но та отталкивала его, крича:

— Послушай меня, Марко! Пробей покойницу боярышниковым колом, чтоб не поднялась! Знаешь ведь, что ведьмы всегда выходят из своих могил, если не пробить их!

Горан, какое-то время наблюдавший за их возней, потерял терпение и схватил женщину за руку, намереваясь, судя по всему, ускорить процесс выдворения «полоумной» с кладбища, но тотчас получил тычок в плечо от ее сына. Не медля ни секунды, Горан отпустил «полоумную» и схватил парня за грудки.

А потом начался хаос: взволнованные люди, до этого момента чинно стоявшие вокруг гроба, разом загалдели, задвигались, потянулись к сцепившимся – не то хотели разнять их, не то, наоборот, собирались встать на защиту своего односельчанина – и в конце концов опрокинули гроб. Тело Йованы выкатилось из него, потянув за собой кружевную подстилку, и замерло на самом краю могилы. Тияна беспомощно огляделась, ища священника и надеясь, что он вмешается и остановит беспорядки, но того нигде не было видно, словно он сквозь землю провалился.