Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 92 – Полина Луговцова

— Вот так всегда, снисходишь до людей, а они по глупости своей того не понимают! – Должно быть, Князь хотел улыбнуться, продемонстрировав свой чудовищный оскал. – Присаживайтесь, гости дорогие! – Он царственным жестом указал на ступени у своих ног.

Божена оскорбленно поджала губы и вскинула подбородок, словно собиралась проигнорировать предложение и остаться стоять, но, по всей видимости, усталость взяла свое, и она, подобрав повыше полы плаща, присела на край ступени с гордо выпрямленной спиной. Виола, расположившись чуть ниже, тщательно расправила подол широкой форменной юбки. Надев ее вместе с белой блузкой в первый день учебы, она так и не успела переодеться после занятий. Сколько с тех пор прошло времени, Виола не могла определить: может, час-другой, а может, время осталось по ту сторону Барьера, а здесь его не существовало вовсе, иначе, почему у нее сейчас возникло такое чувство, будто она была здесь всегда?

Устроившись поудобнее, насколько это было возможно, Виола перевела дух, подняла голову и огляделась. Теперь, оказавшись в непосредственной близости к главным и единственным предметам интерьера – лестнице и трону – она могла разглядеть их как следует. И стало ясно, откуда исходит зеленоватое свечение, которое было заметно еще издали – светильниками служили черепа с фосфоресцирующими глазницами, расположенные повсюду: в опорах для лестничных перил, в основании и в изголовье трона, на стенах и на полу, установленные на высокие постаменты. Черепа были не только человеческими, среди них встречались экземпляры с рогами и клыкастыми вытянутыми челюстями. Виола не смогла определить, каким животным они принадлежали, но явно, что кровожадным хищникам. Или даже чудовищам.

По обе стороны трона высились статуи, в одной угадывалось что-то змеиное, в другой – человеческое, но с очень большой натяжкой: из огромного яйцеобразного тела, одновременно являвшегося и головой, росли короткие конечности, отдаленно напоминавшие руки и ноги, а глаза, если таковые имелись, были прикрыты спускавшимися до самой земли наростами, похожими на сплющенные морщинистые хоботы. Из-за множества мелких деталей, искусно вытесанных в камне, статуи выглядели так, словно пришли в этот мир живыми существами, а потом окаменели по неизвестной причине.

Безобразное чудище с растущими над глазами хоботами производило тяжелое впечатление, и Виола отвернулась, так и не рассмотрев вторую, змееподобную, статую. Ее взгляд скользнул вниз, по ступеням из светлого камня, похожего на мрамор, и тотчас вспомнилось, как Тильда однажды зачитала ей статью из Википедии о составе белого мрамора: «Кальцит – это самый распространенный биоминерал, который участвует в строении многих живых организмов в составе раковин и костей». Эти воспоминания натолкнули ее на мысль о том, что материал, из которого состояли ступени лестницы, когда-то принадлежал живым существам, и возник вопрос: мог ли живой дух, пронизывающий все, что движется и произрастает в мире, сохраниться в этом камне до сих пор? И, если так, то и камни, и земля, и вода – все это было когда-то живым, двигалось, дышало и росло, а значит, вся планета – единый живой организм. Существование Каменного великана подтверждало предположение о сохранении живой энергии в камнях, Виола и раньше часто думала об этом, и ломала голову: что же это такое – живая энергия, откуда она берется и куда исчезает?