Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 89 – Полина Луговцова

— Да, верно. Об этом я как-то не подумал.

— Вы к-к-кто? – заикаясь от шока, выдавила Тильда, буравя взглядом пустоту перед собой.

— Э-э-э… ну-у… В общем, я – настоящий отец Виолы Санталайнен, и мне нужна ваша помощь.

Невидимые пальцы коснулись руки Тильды, вызвав по всему ее телу волну мурашек.

Тяжелые капли, падавшие сверху, пронзали клубы пара, расстилавшегося повсюду, и со звоном разбивались о ледяной пол Лунного чертога. Отражаясь от пещерных сводов, эти редкие звуки множились и обретали силу, поэтому различить среди них звук приближающихся шагов удалось лишь за пару мгновений до того, как силуэт идущего проступил в туманной пелене бесформенным пятном. Что-то темное и трепещущее, похожее на гигантское крыло, взметнулось над человеческой фигурой, сметая туман, а когда осело, Виола увидела перед собой высокого и очень худого мужчину, одетого в широкую мантию, полы которой еще колыхались. Правой рукой незнакомец опирался на огромный кривой меч. Судя по ржавому клинку, тот чаще служил своему владельцу тростью, чем боевым оружием. Лысую голову мужчины венчала корона, унизанная острыми железными шипами, а лицо… его, пожалуй, вовсе не было, ведь нельзя же назвать лицом череп, обтянутый пергаментной кожей. «Египетская мумия, и то краше!» – подумала Виола. Примерно так она и представляла себе хозяина Лунного чертога – потустороннее существо, властвующее над душами умерших, – поэтому почти не испугалась, в отличие от ее спутника, который вместе с Боженой привел ее сюда: тот затрясся, как лист на ветру, хотя ведь знал, куда идет, и, судя по его разговорам с Блаватской, бывал здесь не единожды.

Незадолго до пересечения Барьера в душу Виолы закрались подозрения в том, что человек, назвавшийся Зарубиным, на самом деле им не был: когда она смотрела на него сбоку, скользя взглядом как бы невзначай, то его облик становился совершенно другим, незнакомым. Заметив это впервые, Виола перепугалась, но не стала ничего спрашивать, рассудив, что едва ли услышит правдивый ответ. К тому же, в случае опасности она могла позвать на помощь Каменного великана, – по крайней мере, Божена, представившаяся подругой ее матери, утверждала, что великан услышит предназначенную ему песню, где бы она ни прозвучала. Виола не знала, можно ли верить словам женщины с такими по-лисьи хитрыми глазами, но совсем скоро ей должна была представиться возможность это выяснить.

— Милости прошу, гости долгожданные! – «Мумифицированный» тип вскинул руку в приветственном жесте. Из его пустых глазниц вырвались черные хлопья и поплыли по воздуху.

Божена скривилась в брезгливой гримасе и нервно замахала перед собой руками, словно на нее налетела туча навозных мух, но вдруг спохватилась и, придав лицу почтительное выражение, ответила:

— Рады видеть тебя, великий Князь!

— Что ж давно не заглядывали, коли рады? Или дорогу ко мне позабыли да про уговор наш запамятовали? – Хозяин чертога сердито вонзил острие меча в пол, высекая каскад ледяных осколков.

— Помню про уговор, потому и пришла, да еще привела твоего должника, чтобы ты мог с ним поквитаться. – Блаватская шагнула к лже-Зарубину и толкнула его в спину, заставляя выйти вперед. Тот уперся и протестующе завопил:

— Пощадите, ваше темнейшество! Ведь я сделал все, что вы просили! Я жизнью рисковал! Так нечестно!