Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 93 – Полина Луговцова

Тильда знала по своему опыту, что отсюда можно выйти в лучшее место. Наверное, ни эта девушка, ни все остальные люди, из которых состояла стена, не подозревали о такой возможности и потеряли надежду. Тильда тоже ее почти потеряла, но жуткая татуировка на руке мертвой незнакомки привела ее в чувство.

Поцеловав Женьку в холодную щеку, Тильда решительно встала на ноги и сделала шаг. Что там болтал этот актер-обманщик о кощеевой игле? Надо раздобыть ее, и тогда владыка царства смерти окажется в ее власти! Кощей отпустит из своей темницы не только ее с Женькой, но и всех, кто сможет уйти.

— Сирин! Выведи меня отсюда! – закричала Тильда, пробираясь между узниками. Онемевшая ступня подвернулась, и сделать очередной шаг не удалось: Тильда растянулась на застывшей земле, с размаху приложившись лбом, но боли не почувствовала. Только сердце будто сорвалось и провалилось куда-то. «Конец», – проскользнула в заиндевелом мозгу трагическая мысль, и почти сразу же Тильда поняла, что это, наоборот, начало. Начало пути, который приведет ее к цели.

Все вокруг залил свет. Позолотил серую, с белесыми проплешинами инея, землю, обдал ее солнечным жаром, и земля начала меняться, постепенно превращаясь в мягкий песок. Менялась и Тильда: ледяная корка на ее руках стремительно растаяла и стекла вниз извилистыми струйками, а боль, и внутри, и снаружи, исчезла без следа. Тело стало легким, как пушинка, и для того, чтобы подняться на ноги, не потребовалось никаких усилий.

Впереди плескалось синее море. Круглые облака скользили по небесной глади, уплывая к горизонту, туда, где скопился целый облачный остров.

Остров!

Тильда всмотрелась в морскую даль, и ей показалось, что между облаками и морем виднеется темная полоса крутого берега, а над ним, высоко-высоко, среди просветов в облачной завесе, вспыхивают золотом луковички дворцовых башенок.

Все происходило не так, как в прошлый раз. Тогда темное подземелье превратилось в цветущий сад. Тильда огляделась. Сад раскинулся прямо позади нее, на месте мертвой долины. Ни узников, ни стены из человеческих тел там больше не было, только надсмотрщик кощеевой тюрьмы, Сирин, по-прежнему кружила в воздухе, но уже не одна, а в компании двух других птиц-девиц. Тильда узнала их: крылья Гамаюн вздымались подобно морским волнам, а оперение Алконост сияло всеми оттенками утренней зари. На этот раз птицы не спешили к Тильде, лишь разглядывали ее украдкой, но это ее не огорчило: скорее всего, крылатые вещуньи понимали, что сейчас они ей не нужны, однако держались поблизости на всякий случай.

Тильде нужен был остров. Она повернулась и пошла к морю, увязая в рыхлом теплом песке.

Козельский поставил чемодан на пол, вынул из кармана мятый клетчатый платок, смахнул невидимые пылинки с исцарапанных боковин драгоценной ноши и этим же платком принялся методично стирать пот со лба. При этом он смотрел в сторону, избегая встречаться взглядом со своей строгой наставницей. Внутри давно уже тоскливо щемило от ожидания предстоящей взбучки.

Божена стояла к нему спиной у фальшивого окна и не оборачивалась, будто способна была видеть сквозь мозаичные щиты, вставленные вместо стекол, и что-то там, снаружи, ее до крайности заинтересовало.

Измученный ее молчанием, Козельский тяжело вздохнул и украдкой посмотрел на нее исподлобья. Она тотчас повернулась, и, буквально сжигая его взглядом, процедила сквозь зубы: