Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 85 – Полина Луговцова

— Трухлявая твоя башка, – проскрипело в ответ. – Ты откуда ее приташ-шила? С какой чужбины? Она ж ненашенская.

— И что с того? – голос шишиги задрожал, как у испуганной лягушки.

— А то… Как помрет она, враз на своей чужбине и очутится. Забыла разве? Прошли времена, когда мы всех без разбору поедали. Теперь разве что по кусочку от нее отрезать, а как помрет, так исчезнет, на свою сторону воротится.

— Ну, по кусочку, так по кусочку, все одно – лучше, чем поганки, – буркнула шишига, вымешивая босыми ногами грязь перед распахнутой калиткой.

Старуха, стоявшая в дверном проеме упершись руками в столбы по обе стороны от себя, отступила, пропуская гостью с «гостинцем». Ростом она была чуть выше шишиги, ее крупный мясистый нос свисал до подбородка, а над пригнутой головой, обвязанной грязным платком, вздымался высокий горб, обтянутый меховой безрукавкой. Калитка захлопнулась с громким треском, и Дашку поволокли дальше, к бревенчатой избе, стоявшей на двух огромных пнях и оттого приподнятой над землей. Окон в стене не было, а к низкой массивной дверце вела хлипкая кривая лесенка.

— Давай, в чулан ее! Один жилец там уже имеется. Но его не велено трогать до поры. А с девки мясцо обрежем, но не сразу, а как водица закипит. – Крепкой костлявой рукой хозяйка схватила Дашку за шею, втолкнула в избу и потащила дальше, в темный закуток. Там они на пару с шишигой связали ее грубыми веревками по рукам и ногам, сунули в рот вонючую ветошь и, перекинув конец веревки через балку под крышей, подняли и подвесили ее вниз головой. Прежде чем захлопнулась дверца чулана, Дашка успела заметить, что рядом с ней болтается чье-то тело, похоже – мужское. Но это был точно не Гена. Оставалось надеяться, что друг не оставит ее в беде и вскоре придет на помощь. Только вот едва ли он справится с этими старыми чертовками. И откуда у них такая богатырская сила? Хотя, нет, не богатырская – колдовская. С такой силой ни один богатырь не сладит, а Гена и не богатырь вовсе.

В избе загремела посуда, потянуло дымом, послышался треск разгоравшихся поленьев.

— Кто там еще у тебя в чулане? – донесся оттуда голос шишиги.

— То не твоего ума дело, – проскрипела в ответ хозяйка.

* * *

Споткнувшись, наверное, в сотый раз, Гена растянулся во весь рост, протаранив собой заросли не то шиповника, не то еще каких-то колючих кустов. Тысячи шипов вонзились в кожу по всему телу, и парень непроизвольно взвыл. Он бежал, не глядя под ноги, поэтому все время спотыкался и падал, зато ни разу не выпустил из виду косматую длинноносую карлицу, тащившую Дашку через лес. Догнать ее Гена не пытался, смекнув, что карлица – ведьма, и одним щелчком пальцев скрутит его в бараний рог, ну, или превратит в жабу, как вариант. Такой вариант его не устраивал, ведь, став жабой, он Дашку не спасет, и сам пропадет в этом гиблом загадочном месте.

Здесь требовалось все обдумать. Главное, Гена увидел, что карлица с Дашкой скрылись за забором, над которым торчала крыша избушки. Хозяйка, впустившая их, тоже походила на ведьму. Чтобы справиться сразу с двумя ведьмами, Гена решил использовать эффект внезапности: влезть на крышу, разобрать кровлю – с виду, она состояла из чего-то не очень прочного вроде коры и веток, и спрыгнуть внутрь избы с жутким воплем, чтобы ведьмы обалдели, а потом схватить, что потяжелее, и огреть их, пока те будут соображать, в чем дело. Рискованный план, конечно, но другого не было. И слишком тянуть не стоило: неизвестно, что затевают сейчас эти коварные старухи.