Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 61 – Полина Луговцова

— Смоется, – успокоил он возмущенно вскинувшую брови Алину, маячившую у него за спиной с толстым ломтем колбасы в руке, – с тех пор, как в доме появилась еда, она не переставала жевать.

Когда линия показалась Якуру достаточно жирной, он принялся раскладывать вдоль нее разносортные пестрые штуковины: ленточки с пластмассовыми бусинами, птичьи перья – единичные и связанные в пучки, какие-то деревяшки, кусочки шерсти и еще массу неопределенной всячины. Тильда с сомнением наблюдала за ритуальными приготовлениями, а в голове крутилось насмешливое: «Детский сад». Она хотела было спросить у Якура, способен ли его дар шамана воздействовать на демонов иных рас, не относящихся к ханты и вообще к северным народам (она подозревала, что в Дашку вселилось нечто восточное, хотя сама себе не могла объяснить, с чего это взяла), но друг неожиданно вышел из комнаты, долго возился в ванной, чем-то там шуршал и гремел, а когда вернулся, Тильда чуть не завопила от ужаса. Хотя она имела представление о внешнем виде шаманов, но такое страшилище увидеть никак не ожидала.

Алина подавилась колбасой и закашлялась, а Дашка как-то вся обмякла и съежилась. В прихожей протяжно замычал связанный парень с заклеенным скотчем ртом. Тильда отступила в сторону, давая дорогу конусообразному существу в черной маске, видневшейся под завесой черных веревочных косичек. Широкий и плотный черный балахон, весь в мелких колокольчиках, дребезжал при каждом движении, как связка пустых консервных банок. Край балахона шуршал о паркет, полностью скрывая обувь, отчего казалось, что шаман ползет, как улитка. В руках он торжественно нес большой бубен из грязно-желтой кожи и нечто, похожее на связку капканов, или на чудовищные «погремушки», какими могли бы развлекать своих детей кровожадные дикари из племени людоедов.

Предстоящий ритуал сразу перестал казаться Тильде детской забавой. По ее мнению, теперь Якур выглядел страшнее любого демона. Тильда заглянула ему в глаза, скрытые в узких прорезях маски, в них сиял черный огонь. Сомнений в том, что перед ней Якур, быть не могло, но такого Якура она не знала.

Шаман достиг центра круга, остановился и без предупреждения ударил в бубен связкой «погремушек».

БАМММ! – мощный гул прокатился по комнате, врезался в стены и отхлынул назад, сотрясая пространство. Тильде показалось, что внутри у нее тоже все задрожало: и мозг, и сердце, и душа.

БАМММ! – второй удар прозвучал еще мощнее. Из кухни, зачем-то пригибаясь, как плохой актер в киношной перестрелке, вышла Алина и остановилась в проеме двери. Наверное, ее брови прежде никогда не взлетали так высоко. Дашка, стоявшая в прихожей рядом с очнувшимся пленником, попятилась и прислонилась спиной к стене.

БАМММ! – перепонки в ушах Тильды достигли предела своих возможностей, в голове загудело.

Шаман затрясся, затопал и закричал, громко, хрипло и раздражающе. Гортанный рык залпами вылетал из его горла в такт ударам бубна, балахон заходил ходуном, дополняя жуткий ансамбль дребезжанием колокольчиков, дробный топот скрытых под тканью ног сотрясал пол и нагромождение мебели у противоположной стены. Тильда прижала ладони к ушам и зажмурилась, а когда спустя секунду открыла глаза, свет в комнате сильно потускнел. Окно за спиной шамана было совсем черным, но Тильда вспомнила, что стемнело на улице уже давно, и освещение давала огромная потолочная люстра. Подумав, что одновременно перегорела бо́льшая часть ламп, она подняла взгляд и не поверила глазам: под люстрой прямо в воздухе, как космонавты в невесомости, плавали Дашка и связанный парень. Они и заслонили свет. Руки и ноги у Дашки были раскинуты в стороны, а парень извивался червяком и вращался, как кроличья тушка на вертеле. Оба испуганно таращились вниз и хватали воздух ртом, не издавая ни звука. Но, может быть, они и кричали, просто их крики тонули в невообразимом шуме, который производил шаман.